Книга Жена Альфы, страница 18 – Клара Моррис

Я видела, как скула Виктора напряглась. Что-то тёмное мелькнуло в его глазах. Не просто раздражение. Что-то более острое, почти… собственническое.

— Она никуда не идёт. И она ничей аргумент, — отрезал он. — Ты сказал, что надо. Теперь вали.

— Ого, — протянул Макар, снова оглядывая нас обоих. Его взгляд стал слишком умным, слишком понимающим. — Ладно, ладно, не буду мешать… консультациям. Береги свою совесть, друг. Выглядит хрупкой. — Он сделал мне напоследок лёгкий, игривый жест рукой и скрылся за дверью.

Гараж накрыла тяжёлая тишина. Я всё ещё сидела, стиснув полотенце. А Виктор стоял посреди комнаты, спиной ко мне, его плечи были напряжены тетивой.

— Иди оденься, — прозвучало наконец. Его голос был низким, каменным.

— Я…

— Иди оденься! — он резко обернулся, и в его взгляде горел тот самый опасный огонь, но теперь он был смешан с чем-то другим — с яростью. — И чтобы я больше не видел тебя в полотенце, когда здесь кто-то есть! Ты что, не понимаешь? Макар — Альфа.Любой Альфа здесь — угроза. Они чуют слабость за версту. А ты… — его взгляд с болезненной остротой скользнул по мне, — ты прямо кричишь ею на все частоты! Полуголая, без запаха, без защиты! Ты что, хочешь, чтобы он… чтобы кто угодно…

Он не договорил, с силой выдохнув, словно выбивая из себя этот приступ гнева. Но я поняла. Поняла слишком хорошо. Его злость была не на меня. Она была на ситуацию. На мою уязвимость. И, возможно, на ту искру интереса в глазах Макара.

Мне стало ещё холоднее. Я молча встала и, прижимая полотенце, прошла к своей сумке за ящиками. Его слова били по самым больным местам: «слабость», «угроза», «полуголая». Это был эхо из будущего, но сказанное другим тоном. Не констатацией, а… предупреждением? Защитой?

Одеваясь дрожащими руками, я думала только об одном. Ревность. Грубая, примитивная, неосознанная ревность молодого Альфы. Он не хотел, чтобы другой мужчина смотрел на то, что он, пусть на секунду, но посчитал своим.

А я… я была этой вещью. Снова. Только теперь эта «вещь» внезапно обожглась его поцелуем и обжигалась его гневом. И не знала, что чувствовать. Кроме одного: хаос внутри меня только начинался.

Луна за окном гаража была не просто круглой. Она была ненасытной. Полной, тяжёлой, отлитой из холодного серебра. Она давила на крышу, нависала над городом, и её свет, пробивавшийся сквозь запылённое окно, казался осязаемым, как туман.

Виктор был не похож на себя. Его обычная, кипучая энергия куда-то ушла, сменившись тихим, плотным напряжением. Он не метался по гаражу. Он сидел на ящике, спиной к стене, и смотрел на полосу лунного света на бетонном полу. Его взгляд был пристальным, отрешённым, будто он видел там что-то, недоступное мне.

— Завтра полнолуние, — произнёс он наконец, и его голос звучал глухо, без привычной насмешливой нотки. — Самое поганое время.

Я сидела на своей койке, прижав колени к груди. Не знала, что сказать. В его стае, в его будущем, полнолуние было отлаженным ритуалом: закрытые покои, охрана, контроль. Я никогда не видела, что происходит с Альфами наедине. Со здоровыми Альфами.

— Тебе… плохо бывает? — осторожно спросила я.

Он коротко фыркнул, но без смеха.

— Не «плохо». По-другому. Инстинкты обостряются. Контроль… требует усилий. Особенно когда есть повод для ярости. А он, — он кивнул в сторону города, — у меня всегда есть.