Книга Жена Альфы, страница 52 – Клара Моррис

Во мне не было жалости. Было понимание.Страшное, ясное понимание правил этого мира.

Он ненавидел меня? Видел врага?

А что, если его главный враг всегда был внутри него? И всё, что он делал — его жестокость, его стена, его попытка всё контролировать — была всего лишь отчаянной борьбой с тем зверем, которого он сам в себе носил и которого так боялись все остальные?

* * *

Я долго стояла у окна, глядя на пустынный двор, пока в голове не созрело решение. Страх никуда не делся, но его вытеснило холодное, ясное понимание долга. Я была причиной. Пусть и невольной, но цепь событий, приведшая к бунту Виктора и его заточению, началась со мной. Я должна была попытаться это исправить. Хотя бы для собственного спокойствия.

Я нашла Михаила в той же гостиной у камина. Он казался ещё более усталым и постаревшим, но его взгляд, когда он поднял его на меня, был таким же пронзительным.

— Господин Михаил, — начала я, останавливаясь на почтительном расстоянии. — Я пришла… просить вас. Не судите сына слишком строго. Его гнев… он был направлен не на стаю. Он… Всё произошло из-за меня.

Михаил отложил книгу, которую листал.

— Ты думаешь, я не знаю, что произошло? — спросил он спокойно. — Я знаю имя того, кого больше нет. И знаю причину. С сыном я разберусь. Сам. Это не твоя забота.

Его тон не оставлял пространства для дискуссий. Но он не отпустил меня. Его взгляд изучал меня с новой, тревожной интенсивностью.

— Скажи мне, — произнёс он медленно. — Насколько ты близка с моим сыном?

Вопрос был прямым как удар. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, но заставила себя ответить ровно.

— Для Виктора я не важна, — сказала я, и в этих словах не было жалости к себе, только констатация факта, в котором я была уверена. — Я здесь, потому что он так решил. Я — его пленница, трофей или проблема. Не более.

Михаил внимательно смотрел на меня, будто сверяя мои слова с каким-то внутренним знанием.

— Ты слышала о пророчестве? — спросил он неожиданно.

Лёд пробежал по спине. Так вот куда он клонит.

— Слышала, — кивнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Все о нём говорят.

— И мой сын, — продолжил Михаил, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная, глубокая озабоченность, — противится ему. Восстаёт против самой идеи. Это… безрассудно. Опасно.

Он помолчал, глядя на огонь в камине.

— Избранный альфа, — произнёс он тихо, как заклинание, — должен родиться от крови Соколов. От нашей стаи. Он — наше будущее. Единственная надежда сохранить силу и чистоту линии. Виктор — мой единственный сын. Моя кровь. И дети у него будут только от избранной омеги. Только так.

В его словах не было фанатизма. Была убеждённость. Убеждённость старейшины, для которого продолжение рода — высший закон, перевешивающий личные желания и страхи.

И в этот момент в глубине души, как давно знакомый призрак, поднялась моя собственная, горькая правда. Правда, которую я носила в себе с того самого момента, как поняла своё тело. Я не смогу подарить ему сына. Не такого, как в пророчестве. Моё тело, хрупкое, не приспособленное к жестокости этого мира, не вынесет такой ноши. Оно едва справляется с самим собой. Мысль о беременности, о вынашивании дитя альфы невиданной силы… была не страшной. Она была невозможной. Пророчество для меня было не судьбой, а приговором — я никогда не смогу его исполнить, даже если бы хотела.