Книга Жена Альфы, страница 50 – Клара Моррис

— КТО?! — его рык прогремел по комнате, заставив содрогнуться стёкла в окнах. Он тряхнул меня за плечи. — Имя! Сейчас же!

— Я не знаю его имени! — закричала я в ответ, наконец сорвавшись. Страх сменился своей собственной, дикой обидой. — Высокий, пьяный, альфа! Он прижал меня к стене! Что я должна была сделать, по-твоему?! Улыбаться?!

Моя вспышка, казалось, на секунду ошеломила его. Но ярость никуда не делась. Она перекипела, превратившись в ледяную, сконцентрированную бурю.

— Ты должна была кричать, — проскрежетал он. — Звать охрану. Звать… меня. А не вытирать его вонь, как будто пытаешься скрыть улику!

Он снова схватил меня, но теперь не за лицо, а за предплечье, и потащил к душевой.

— Смой. Смой это до последней молекулы. Пока я не вернусь. — Он отшвырнул мою руку и сделал шаг назад, его взгляд пожирал меня, полный немого обвинения. Будто это я была виновата. В том, что на меня напали. В том, что на мне остался след. В том, что его обоняние уловило это оскорбление.

— А ты что сделаешь? — спросила я, всё ещё дрожа, но уже с вызовом.

— Я сделаю то, что должен был сделать с самого начала, — его голос стал тихим и страшным. — Я наведу порядок в своём доме. И узнаю, у кого из моих «верных» хватило смелости тронуть мое.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью с такой силой, что картина на стене упала и разбилась.

Я осталась стоять посреди комнаты, одна, с тряпкой в руках и с запахом чужого мужчины на коже, который, казалось, теперь въелся в меня навсегда. И поняла страшную вещь.

Его ярость была не только из-за нарушения порядка. Не только из-за оскорбления его власти. В его глазах, в том, как он требовал «смыть» этот запах, в животной реакции на него — было что-то ещё. Ревность. Слепая, примитивная, не признающая здравого смысла.

Он ненавидел меня. Не доверял. Считал пешкой. Но в тот момент, когда его обоняние зафиксировало метку другого самца, в нём проснулся не просто Альфа-лидер.

Проснулся самец, который обнаружил, что на его собственность посягнули. И это, возможно, было для него даже страшнее, чем любое пророчество.

Теперь он ушёл не просто наказывать провинившегося.Он ушёл на охоту. А я, сидя в этой комнате, могла лишь гадать, что будет страшнее — месть того неизвестного альфы, или возвращение Виктора, когда он удовлетворит свою жажду крови, но не сможет смыть со меня этот запах в своей голове.

* * *

Тишина, наступившая после ухода Виктора, была гулкой и зловещей. Я выполнила его приказ — отдраила кожу до красноты, сменила платье, сожгла то, что было на мне. Но чувство осквернения не уходило. И страх — страх перед его возвращением — только рос.

Он не вернулся ни через час, ни через два. К ночи в особняке воцарилась странная, натянутая тишина. Не было слышно привычных шагов охраны, перекличек. Даже Анна не появилась с колкостями. Это затишье было страшнее любой бури.

На следующее утро я, как тень, выскользнула из комнаты, решив дойти до маленькой оранжереи в восточном крыле — единственного места, где пахло жизнью, а не страхом. Чтобы попасть туда, нужно было пройти через служебный коридор рядом с кухней.

И именно там, за углом, у открытой двери в кладовую, я услышала шёпот. Женский, перепуганный и возбуждённый одновременно. Я прижалась к стене, затаив дыхание.