Книга Хозяйка пряничной лавки, страница 118 – Наталья Шнейдер

Мы вышли на крыльцо. Мороз тут же перехватил дыхание. Луша распушила шубку и юркнула мне за пазуху, оставив снаружи только любопытную мордочку.

— И куда это вы собрались, свиристелки! — раздался с небес глас тетки Анисьи.

Я подняла голову. Вон распахнутое окно кухни, на фоне темноты белеет лицо.

— На рынок, барыня Анисья Ильинична! — отозвалась Нюрка.

— Одни? Да вас там обдерут как липку без меня!

Я ошалело моргнула. В прошлый раз отпустила, ни слова не сказав. Наверное, тетка просто заскучала и не хочет сидеть дома одна.

— Или купите тухлятину какую-нибудь, — продолжала она. — А ну стоять, я мигом!

— Зайди в сени, не мерзни, — велела я Нюрке.

— А вы, барыня?

— А я подышу пока. Хорошо сегодня.

Несмотря на мороз, ветра не было, иней лег на деревья, превратив двор в новогоднюю открытку. Луна просвечивала сквозь ветки, искрилась на снегу. Пахло дымом из печных труб, и этот запах ощущался неожиданно уютным. Из-за забора доносился скрип снега под множествомног, лошадиное ржание, далеко не сонные голоса. Город давно проснулся и жил вовсю.

Долго ждать не пришлось, дверь открылась, Нюрка пропустила перед собой тетку.

— Вот ведь, стоило на полчаса отвернуться — и тут же улизнуть собрались, — заворчала та. — А корзинок куда столько? На неделю еды унести можно!

— Так чтобы все в одну не складывать, а то мало ли… — ответила я.

— Вот именно, что «мало ли», — не унималась она. — Тебе будто деньги карман жгут.

Я не стала ни отвечать, ни оправдываться. Впрочем, тетке и не нужен был собеседник. Она бодро поспевала за нами, не переставая поучать:

— Смотри, Дашка, главное на рынке — на красивые слова не вестись. Язык-то у всех медовый — и «милая», и «красавица ненаглядная», да как до товара дойдет, непременно попробуют гнилье всучить.

— Угу, — кивнула я, в уме прикидывая список покупок.

Яйца — куры в моем сарайчике неслись, но не так хорошо, чтобы хватило и на еду, и на бисквиты. Молоко. Сливки — хорошие, жирные. Тут лучше не увлекаться, долго не простоят. Зато масла можно сразу взять побольше и попробовать выторговать скидку за вес. С ним на морозе ничего не сделается. Лишь бы вороны не пронюхали. Помнится, когда я жила в общежитии, они повадились воровать вывешенные в форточку продукты. Мы с соседкой долго подозревали друг друга, пока не увидели, как ворона тащит в клюве куриный окорочок. И не уронила ведь!

— Да ты меня слушаешь вообще?

— Слушаю. На красивые слова не вестись. Посмотреть и прицениться, прежде чем у прилавка останавливаться. Что мне позарез надо — не показывать, всегда быть готовой уйти, если не сторгуемся. Весы проверять, чтобы кость не подкинули или на крюке лишний груз не подвесили.

— И правда слушаешь! — восхитилась она. — Товар весь нюхай как следует. Оно на морозе-то да в сумерках больно не разглядишь, а нос никогда не подведет.

— Хорошо, тетушка.

Мы прошли мимо храмовой площади. У крыльца высилась гора еловых веток, запахло смолой и хвоей.

— Скоро в церкви венки повесят, красиво будет, — протянула Нюрка. — Барыня, а вы дом украшать будете? На солнцеворот?

Я растерялась. Дома — совсем дома, в моем прежнем мире — я всегда ставила елку. Искусственную, правда. Не ленилась тратить часы на наматывание гирлянды и развешивание игрушек. И даже клала подарки — хихикаянад собой: сама себе Дед Мороз.