Книга Хозяйка пряничной лавки, страница 6 – Наталья Шнейдер

— Смех без причины — признак дурачины! — рявкнула тетка, выдергивая меня из кресла.

Быстро, будто с манекена, стащила с меня рубашку и надела другую. На этой кружев было чуть поменьше, и сама она выглядела тоньше. Настолько тонкой, что не прикрывала вообще ничего, хоть и доходила до пят.

— Барыней ты была у мужа в доме. Не смогла мужу милой стать…

— Да ему только деньги милы, сама же слышала!

От возмущения я даже не стала сопротивляться, когда меня облачили в еще одну сорочку поверх первой. Такую же полупрозрачную.

— Слышала, и как ты ему дерзила, слышала. — Тетка ловким движением закрутила мою растрепавшуюся косу в дульку, воткнула в нее шпильку — я вскрикнула, когда острая железка царапнула кожу — и водрузила мне на голову кружевной чепец.

— Вот так. А теперь пошли.

— Куда? В стриптиз-клуб?

В самом деле, несмотря на две сорочки, при желании можно было бы разглядеть, что я теперь натуральная блондинка везде.

— Куда-куда? — переспросила тетка.

— На кудыкину гору! — огрызнулась я. — Никуда я не пойду в таком виде! Дай мне нормальное платье или скажи, где его взять!

— Что поделать, если у господ мода такая срамная. Тьфу! — Она прижала ладонь к груди губам и ко лбу и заметно подуспокоилась. — Пойдем. Познакомишься с Петром Лексеевичем, да не смей ему дерзить. Улыбайся, глаза держи долу и делай все, что он прикажет. Все, поняла?

Уж как не понять. А меня спросили?

— Да ты вконец офонарела? — возмутилась я. Содрала с себя верхнее прозрачное безобразие, швырнула в тетку. Бросок не удался — невесомая ткань развернулась в полете и опустилась на пол. — Хочешь бордель устроить, иди сама улыбайся! Может, кто и позарится!

Она привычно размахнулась, но я была начеку. Тетка задергалась, вырываясь, однако в этот раз я вцепилась в нее изо всех тех невеликих сил, что у меня оставались.

— Да баба в твои года и слов таких знать не должна! — завизжала она. — «Бордель»! Прав твой муж, потаскуха ты и есть!

Она размахнулась другой рукой, я поймала и эту.

— Да я бы и лешему, и бесу лысому улыбалась, если бы на меня кто позарился, — продолжала разоряться тетка.

Попыталась лягнуть меня в колено, я изогнулась, уворачиваясь. Ситуация становилась откровенно идиотской, но я все еще не настолько разозлилась, чтобы всерьез драться со старухой.

— Бабе без мужика житья нету, проще уж сразу в воду! Приданое ты свое не удержала, мужа не удержала, жить как собираешься?

Она дернулась еще несколько раз. Притихла. Заискивающе заглянула мне в лицо.

— Дашенька, о тебе же пекусь. Будь ты хваткая, как другие бабы, я бы, может, за тебя и не боялась так. Пристроилась бы как-нибудь. А ты ж вся в матушку, кулёма кулёмой. Как жить-то теперь?

— А как люди живут? — проворчала я, не торопясь ее отпускать.

— Так и живут, пристраиваются кто как может. Дашенька, окстись, милая, не до гордости сейчас. После того как батюшка твой в тюрьме помер, от денег-то ничего не осталось, дрова купить не на что. Только и есть, что крыша над головой, я ж потому постояльца и пустила, что денег совсем нет. От управы постановление пришло снег перед лавкой расчистить, а на что прикажешь дворника нанимать?

Какой уж тут дворник, когда на дрова денег нет? Дела, кажется, еще хуже, чем мне показалосьпоначалу.

От этой мысли опять подкатило головокружение. Второй шанс оказался не таким уж сахарным, похоже, и здесь придется карабкаться изо всех сил, чтобы не сорваться.