Книга Невеста для инквизитора, страница 105 – Маша Ловыгина

— Видел я этого Стася, — глядя на дорогу, усмехнулся Клим. — Не стоит о нем даже говорить.

— Он сказал, что я ведьма! — упрямо продолжила Верушка, сжимая края корзинки. — Получается, он знал об этом? Но откуда?

— Какая теперь разница? Он всего лишь щенок.

— Не надо... не обзывайся, пожалуйста!

— О, прости! — Клим накрыл ее руку своей. — Вырвалось! Но, знаешь, мои слова недалеки от истины. Я бы даже сказал, настолько близки, что ты удивишься.

— Не будем больше об этом! Ты прав, Клим, я не хочу ни думать, ни говорить о Стасе!

— Вот и хорошо. А теперь поспи немного. Тебе нужно отдохнуть. Когда будем подъезжать, я тебя разбужу.

— Только не забудь! Потому что я даже не знаю, как зовут твоих родителей и близких. А это странно, когда твоя невеста только хлопает глазами и молчит!

— Молчит? — Клим приподнял очки и хитро посмотрел на Верушку.

— Да! Слова не скажу! В дверь не войду! И вообще, останусь в машине, вот!

— М-м, — покачал он головой, — такой вариант меня не устраивает! Вообще-то у меня планы на тебя, и боюсь, исполнить их в машине будет проблематично. Хотя...

— Клим! Я серьезно! —Верушка сложила ладони в молитвенном жесте. — Никогда бы не подумала, что ты можешь так шутить!

— Ты знаешь, я тоже! Какие шутки? Все очень серьезно.

Верушка перегнулась через боковину спинки и поставила корзинку назад. Подцепив мягкий плед, набросила его на колени и закрыла глаза, пытаясь сдержать улыбку. Через несколько минут она почувствовала, как дрема охватывает тело.

Черный автомобиль Главного Инквизитора несся вперед, а перед ее внутренним взором вдруг возникла странная темная пелена, сквозь которую отчетливо послышалось гудение ос...

Клим смотрел прямо перед собой, сжимая руль и мысленно возвращаясь к своим воспоминаниям. Этому способствовала дорога и окружающие ее виноградные поля, такие мирные и благоухающие, что весь салон наполнился жарким ароматом зреющего урожая с примесью растущих вдоль шоссе лаванды и ромашки.

Он вздохнул и бросил быстрый взгляд на спящую девушку. Голова ее склонилась к левому плечу, и золотистые волосы стекали по ее плечам подобно медовой струе. Плед немного сполз, обнажив часть бедра и колена. Клим протянул руку, чтобы поправить его, но не удержался и провел ладонью по нежной коже. Сердце его мягко толкнулось от невысказанной нежности. Если именно это называется любовью, то оно того стоило — никогда прежде все в нем не отзывалось и не рвалось навстречу ни к одной женщине так, как к этой юной ведьме. И впервые само слово "ведьма" не вызывало в нем гадливости и ненависти. Все же судьба умела подшутить над теми, кто дает опрометчивые клятвы.

Его детство было омрачено не только произошедшими событиями в родовом поместье, но и тем, что ему пришлось покинуть его, чтобы уехать в закрытый пансион для таких же, как и он. Их было немного — мальчишек, обладающих способностью искать, повелевать и уничтожать ведьм. Разного возраста, из разной социальной среды, образованные и не очень, они должны были постигать науку истребления под руководством тех, кто чтил закон со всей свирепостью и фанатизмом, которые только мог испытывать человек.

Смесь обычного и потустороннего в воспитанниках пансиона являлась и даром, и наказанием. Они знали, что будут лишены признания обществом, его милости и радужных надежд. Их предназначение было связано, в первую очередь, со смертью, а смерть во все времена пугала и заставляла сторониться. Им не запрещалось дружить, но постоянно втолковывалось, что дружба, любовь и жалость не только излишни, но и пагубны в том деле, которому они посвящают свою жизнь. Что ж, почти так оно и получилось в итоге. На все эти чувства просто не хватало ни времени, ни сил. И, наверное, в какой-то степени, желания... Ведь страх за тех, кого любишь, порой в сто крат сильнее, чем за самого себя. А подвергать своих близких опасности никому не хотелось.