Книга Невеста для инквизитора, страница 108 – Маша Ловыгина

— Я согласна стать твоей, Клим. Невестой, женой, другом... кем хочешь!

— Оставайся собой, Верушка, потому что именно такой я тебя и...

Ворота стали разъезжаться в стороны, а это значило, что их прибытие не осталось незамеченным...

morte a lei* — смерть ей (латинск. яз.)

non dovrai vivere* — тебе не жить (латинск. яз.)

Поместье семьи Парр... Удивительное место, сочетающее в себе старинный каменный дом и огромный сад, плавно переходящий в вересковую пустошь. Стоя на балконе своей комнаты на втором этаже, Верушка не могла заставить себя вернуться и продолжить свадебные сборы, потому что вид раскинувшихся внизу цветников и деревьев завораживал ее, наполняя душу покоем и тихой радостью.

Сад оказался несколько запущенным, но это придавало ему толику таинственности, а события, которые произошли здесь несколько лет назад, волновали и убеждали в том, что здесь она оказалась совсем не случайно. Сама судьба привела ее в этот большой дом, где родился и вырос Клим, где все оставалось прежним, терпеливо ожидая его возвращения. Их возвращения...

Вчерашний день навсегда запечатлелся в ее памяти. Ей так хотелось понравиться, что из-за волнения все слова напрочь вылетели из ее головы. Однако все были очень рады ее появлению. Они уже любили ее, вероятно, потому что видели отношение Клима. А он этого и не скрывал, стараясь все время находиться рядом.

Его мать... Сердце Верушки сжалось, когда она увидела все еще очень красивую женщину в инвалидной коляске. Серафина ждала их внизу вместе с мужем. Нельзя было не заметить напряжение между сыном и отцом — они пожали друг другу руки, хотя господин Парр и готов был заключить Клима в объятья. Что-то между ними все еще сохраняло границы, и она это чувствовала. Но мать будто не замечала возникшей заминки. Она смотрела только на нее и сына, и глаза ее полнились слезами.

Половину дня они провели вместе с Климом за осмотром дома и его рассказами о своем детстве. Держась за руки, они бродили по саду, пока не очутились у той самой пристройки. Сейчас она сияла новыми окнами и отремонтированными стенами, и, казалось, ничто не напоминало о том, что под землей когда-то вершились темные и злые дела...

— Я не помню, как вернулся домой той ночью, — тихо сказал Клим. — Потерял сознание и упал в холле. Наверное, кричал, потому что перебудил всех. Две недели метался с высокой температурой, врачи считали, что это вызвано нервным потрясением при виде сгоревшего тела Лизбеты. Но я не помнил этого момента.

— И не надо, не думай об этом, — прижалась к его плечу Верушка. — Что стало с подземельем?

— Его завалили камнями. Отец хотелснести постройку, но... — Клим провел рукой по поросшим мхом камням, — я не позволил. Возможно, когда-нибудь здесь будут жить лошади.

— Ты хочешь сделать здесь конюшню? О... это было бы здорово! — восхитилась она. — Я очень люблю лошадей! В детстве мы ходили в ночное и наблюдали, как на лугах паслись кони. Днем было очень жарко, и бедных животных одолевали мухи, так что ночью они могли насладиться травой и покоем. Мы жгли костры и запекали длинные сосиски, рассказывали страшные истории про... — Верушка выдохнула и умолкла.

— У тебя было очень хорошее детство, — Клим поцеловал ее в макушку и прижал к себе.

— Вернемся? — через некоторое время предложила она. — Хочу помочь Талли на кухне, а потом пойти к твоей маме, если она не будет против.