Книга Ведьмы Зелёной Волши, страница 16 – Анастасия Федоренко

— Почему бы и нет? — нагло заявили мне. — В приятной женской компании, так сказать.

— Бойко и Стрельников против не будут? — мысленно я молилась, чтобы они не подумали присоединиться.

— Хотелось бы поговорить наедине, Танюш, — было сказано в ответ.

— Не называй меня так, пожалуйста, — искренне попросила я. — Мы не так близки, чтобы ты так обращался ко мне.

С его лица как-то сразу сошла эта приклеенная улыбка, будто всю весёлость резко стёрли. Взгляд карих глаз стал серьёзным, а сам Яр заметно растерялся.

— Тань, я хотел спросить, — он словно выдавливал из себя слова. — Придёшь ли ты на День Рождения Карины?

Наверное, в этот момент мои глаза стали в два раза шире. Ещё глупее вопроса нельзя было задать?

— Ты белены объелся, Яр? Мы с Кариной за несколько лет и десятью словами не перекинулись, — моё недоумение было прописано огромными буквами на лице.

Он и сам знатно растерялся от собственной глупости. В нервном жесте провёл рукой по волосам прежде, чем выдавить из себя:

— Тупанул, Тань, извини. Ты, кстати, почему одна?

— А с кем я, по-твоему, должна быть? — я всё не понимала, чего он от меня хочет и зачем вообще мучить себя и меня странными разговорами.

— С Хромовой, конечно.

— Марина заболела, Покровский, — буркнула я и скучающе уставилась в окно, где виднелись голые деревья.

Апрель только наступил и на улице пока лишь намечались зеленоватые просветы. В основном везде были грязь и слякоть. Зима не хотела уходить до последнего, поэтому тёплую весеннюю погоду можно было не ждать слишком рано.

— Если хочешь, я могу передать от тебя пожелание о выздоровлении, — издевательски протянула я.

— Передавай, конечно, — не смутился Ярни сколько, — Болеть вообще плохо.

На этот раз я не смогла подавить тяжёлый вздох. Вот чего он от меня хочет? Явно ведь не о Маринкином здоровье осведомиться. Если со мной он хоть разговаривал, её просто не замечал. Оттого и выходил такой бессмысленный разговор.

— Чего тебе надо, Яр?

— Забей, Морозова, — как-то грустно произнёс он, освобождая место. — Дурости всякие в голову полезли…

С такими словами меня оставили одну. Я тут же вернула наушник на место, а сама всю дорогу старалась не думать о странном поведении Покровского.

Я чувствовала себя неуютно.

Яр будто и не переставал разглядывать меня всё это время. Мне даже начало казаться, будто я ощущаю его взгляд на своей коже.

Дорога от станции была для всех одна. Нужно было спуститься по небольшой лестнице, а дальше по лесной тропинке, которая вела к реке.

Я постаралась обогнать ребят, чтобы не идти в такой «приятной» компании. И если с Покровским я могла даже поболтать, то вот двое других парней не вызывали положительных эмоций совсем. Больше всех я не любила Стрельникова. Внешне Никита сильно изменился — кудрявые тёмные волосы уже не напоминали птичье гнездо, а походили на приятную причёску, зелёные глаза уже не так озорно блестели, на приятном лице красовалась взрослая щетина. Он был одного роста с Ярославом и я, вероятно, даже до плеча ему не смогла бы достать своей макушкой.

На фоне Стрельникова ещё приятнее выглядел Вася Бойко. От щуплого парнишки, каким он был лет в семь, уже и следа не осталось. Рыжеватые волосы хорошо смотрелись в модной причёске, темные глаза, по-прежнему скрытые за очками, казались всё такими же серьёзными. Всё тот же Вася, который на фоне остальных мальчиков своего возраста казался взрослее и мудрее. Он никогда не отталкивал от себя словами и поступками, как его кудрявый приятель.