Книга Штормовой десант, страница 27 – Александр Тамоников

Колонна появилась довольно быстро, слишком быстро. Сосновский схватил ефрейтора за плечо и заорал, чтобы тот открывал огонь по головному бронетранспортеру. Если бы не это психологическое давление старшего офицера, да еще десантника, то артиллеристы, скорее всего, выждали бы время, чтобы разобраться в ситуации. Даже в пелене дождя было понятно, что бронетранспортер очень похож на немецкий, хотя и не было видно креста на борту. Ну, а грузовики все чем-то очень похожи, а потому сразу и при плохой видимости трудно понять, какой он марки: немецкой, американской или советской. Шелестов неотлучно находился на позиции второго немецкого орудия и все время нервировал командира расчета, указывая то на лес, то на дорогу, где могла появиться новая советская колонна, которая шла на соединение с другой. Немцам было страшновато и хотелось видеть все поле боя, в том числе и цели, по которым сейчас откроет огонь первое орудие.

Грохнул выстрел, и огненная вспышка осветила лес и как будто даже разогнала струи дождя. От взрыва бронетранспортер развернуло поперек дороги, и он загорелся. Открылась дверь кабины, и на землю вывалился и остался на ней лежать человек. Из кузова никто не стал выпрыгивать или просто выбираться. Либо там никого не было, кроме пулеметчика, либо все, кто в нем был, убиты. Сосновский стал торопить расчет, чтобы он подбил замыкающий грузовик. И тут случилось самое неприятное. Навстречу остановившейся колонне из-за леса стала выползать армейская колонна: несколько грузовиков с солдатами, а впереди полз бронетранспортер с хорошо заметным теперь всем фашистским крестом на борту. Расчет пушки заорал от счастья, что пришла подмога, и тогда Шелестов с Коганом, отойдя на два шага от пушки, в упор расстреляли артиллеристов из автоматов. Сосновский с Буториным были готовы к подобным действиям, и стрельба у второго орудия была ожидаема. Расчет первого орудия в панике схватился за карабины, но два «шмайсера» мгновенно перебили расчет. Последним на землю упал ефрейтор с очумевшими от неожиданности и непонимания происходящего глазами. Сосновский добил его короткой очередью и бросился к орудию.

— Виктор, снаряд!

Машины на дороге пытались разворачиваться, и среди этой возникшей суеты и неразберихи снова рявкнула пушка. Снаряд снес капот вместе с мотором, и машина опрокинулась. Лишь немногие солдаты отбегали и отползали в зареве бушевавшего огня. Два грузовика с материалами и документацией столкнулись и никак не могли разъехаться в грязи на обочине дороги. Сосновский и Буторин переглянулись. Сейчас главным была документация, и они одновременно приняли решение — меняя в автоматах на ходу опустевшие магазины, бросились к разгромленной колонне.

Шелестов с Коганом наводили пушку на головной бронетранспортер. Сейчас главное — удержать вторую колонну, помочь товарищам. Четыре снаряда и два оставшихся у первого орудия давали на это шанс. И тут заработали пулеметы косо стоявшего на краю леса самолета. Волков, не успевший вытащить пулеметы из гнезд, где они были закреплены, решил, что он и так сможет отвлечь немцев и помочь оперативникам. И все же самолет стоял носом к дороге, и пулеметные очереди стегнули по двум машинам. Одна сразу загорелась, у второй пули прошили брезентовый тент на кузове, и оттуда стали спрыгивать солдаты. Фонтаны земли запрыгали на дороге, внося панику в ряды врага. Бронетранспортер стал разворачиваться к самолету, когда в его борт ударил фугасный снаряд. Тяжелую колесно-гусеничную машину отшвырнуло, как игрушку, на соседний грузовик, огонь выплеснулся наружу, охватывая обе машины и людей. Грузовики стали отползать назад под прикрытие леса, солдаты прыгали на землю, падали в грязь и разбегались в разные стороны, а самолет стрелял и стрелял, почти ни в кого не попадая, но помогая создавать хаос в этом месиве. Второй выстрел — и снаряд разорвался на шоссе между машинами.