Книга Физрук: на своей волне 6, страница 100 – Валерий Гуров

— Если бы я знала, что всё будет вот так… — она запнулась, сглотнула. — Что они придут сюда с пистолетами… Тогда, Володя, я бы поступила совершенно иначе.

Ну что тут скажешь. Поздно пить боржоми, когда почки отвалились. Ситуация уже дошла до пика, и теперь разруливать её предстояло мне.

Вот тебе и доброе утро. День начинался спокойно, не предвещал вообще никаких проблем. Я уже собирался ехать к своим мужикам, готовиться к стрелке с Али-Помидором. А в итоге мы имеем то, что имеем. Без вариантов.

Тем временем в коридоре послышалось движение. Оба быка Али Крещёного начали постепенно приходить в себя. Боря, очухавшись быстрее, сразу же потянулся рукой к поясу — туда, где должен был быть пистолет. Но оружия там уже не было.

Пистолет я у Бориса отнял заранее. Сейчас он спокойно лежал на кухонном столе. Так что, по крайней мере, в ближайшие минуты никакой перестрелки здесь точно не намечалось.

— Не это, случаем, ищешь, Борис Игоревич? — спросил я, подняв пистолет так, чтобы он был хорошо виден.

Тот замер, взгляд сразу зацепился за ствол, и по лицу пробежала короткая, но отчётливая тень понимания. Он быстро сообразил, что преимущество в этой ситуации теперь не у него и не у его напарника.

Теоретически я мог бы поступить проще. Не объяснять ничего и не тратить время. Просто выставить обоих быков Али Крещёного из квартиры географа, пинками и матом, и на этом закончить. Честно говоря, именно так мне и хотелось сделать в первую секунду.

Но я вовремя включил голову. Потому что следующий шаг был бы неизбежен. После такого пришлось бы разбираться уже с самим Алей. А к подобным разборкам я сейчас был не готов. Это был факт, который я прекрасно осознавал.

Значит, эскалацию нужно было останавливатьздесь и сейчас. Я посмотрел на Бориса и предложил:

— Давай-ка, дядя, мы с тобой присядем и нормально поговорим.

Он молчал, продолжая следить за каждым моим движением.

— Я повторяю, — добавил я уже жёстче. — Всё, что сейчас произошло, это недоразумение. Его вообще можно было не допускать. И его ещё можно спокойно закрыть.

Борис замер, уставившись в одну точку, словно прикидывал последствия каждого возможного шага. Челюсть у него напряглась, желваки заходили. Прошло несколько тягучих секунд, прежде чем он всё-таки дал согласие.

Телохранитель с усилием поднялся. Видно было, что тело ещё плохо слушается: движения выходили тяжёлыми, неуверенными. Он медленно прошёл по коридору, слегка задевая плечом стену, добрался до кухни и, пошатываясь, опустился на стул за столом. Сел не сразу удобно, заерзал и упёрся ладонями в столешницу, словно собираясь с силами.

— А теперь послушай сюда, — я начал говорить.

Объяснял ему ровно то же, что накануне уже объяснял математичке. На этот раз добавил важную деталь: несмотря на своё нынешнее состояние, географ — человек уважаемый, десантник. Прошёл тяжёлую войну и имеет реальные заслуги перед Отечеством и перед обществом.

Я пояснил, что именно из этого и выросло его желание «воспитывать» пацана соседа. По-своему криво, грубо, но с понятной внутренней логикой. Львович хотел, чтобы из мальчишки в итоге вырос мужчина.

Борис слушал внимательно. Иногда хмурился и опускал взгляд на стол, словно прокручивал услышанное. С горем пополам, но нужные слова всё-таки начали доходить до адресата.