Книга Физрук: на своей волне 5, страница 32 – Валерий Гуров

Шум в зале усилился — теперь это был напряжённый интерес. Я видел, как ребята оживились. Именно это мне сейчас и было нужно — их внимание и включённость в разговор.

— Так что, молодёжь, олимпиада у нас будет по физической культуре и спорту. И готовить вас к ней буду лично я. Причём готовить так, чтобы мы забрали эту олимпиаду у конкурентов. Ну… если вы сами согласитесь участвовать, конечно.

Признаться честно, когда я снова посмотрел на лица школьников, особого восторга я там не увидел. Скорее это была смесь осторожности и непонимания. Впрочем, отсутствие восторга у школьников было абсолютно логичным. Никто из них не прыгал от счастья — и я их прекрасно понимал.

Для ребят олимпиада — это прежде всего нагрузка. Ограничение личного времени. Тренировки, которые придётся вставлять в их жизнь. Жёсткий режим, ответственность, отказ от привычной расхлябанности.

И всё это было написано на лицах школьников лучше всяких объяснений. Так что как только прозвучали слова про участие, у многих лица стали мрачнее. Подростки — они честные, всё показывают мгновенно.

И, если быть откровенным, в их возрасте я тоже бы особо не обрадовался. Поэтому я заранее ожидал услышать именно тот вопрос, который прозвучал.

— Владимир Петрович… можно спросить? — поднял руку один из пацанов.

— Ну рискни, — кивнул я, давая ему слово.

Он сглотнул, но всё же спросил то, что волнует любого нормального подростка:

— А что нам за это будет? Ну… так-то это головняк конкретный, эта олимпиада.

Его поддержали одобрительнымивзглядами и еле слышными смешками — мол, да, брат, спросил за всех.

Я слегка улыбнулся.

— Вопрос засчитывается, малой, — сказал я. — И, как я обещал, отвечу прямо и честно. По части школы… вам за это ничего не будет.

По залу прокатился тихий вздох. Лица школьников вытянулись почти одновременно. Разочарование даже скрывать никто не пытался.

Это был тот момент, когда многие из них, возможно, мысленно уже хотели сказать: «Ну тогда и не надо».

Но я-то знал, что настоящий разговор только начинается. И мотив, цель и смысл школьникам нужно объяснить сейчас. Так, чтобы они не просто услышали — а поняли.

Ну а потом приняли решение сами, а не из-под палки. Именно это и было моим следующим шагом.

— Хотя… — продолжил я после небольшой паузы, — если совсем честно, я не исключаю, что вам могут выдать какую-нибудь грамоту за участие. Знаете, такую аккуратную бумажку, которую можно повесить дома на стенку, чтобы маме приятно было.

Пацан, который задал тот самый главный вопрос, нахмурился. Кажется, его звали Дима… хотя память у меня и правда иногда подводит.

— Э-э… — протянул он, подбирая слова. — Владимир Петрович, а тогда какой смысл? Зачем нам вообще в этом участвовать, если за это ничего не будет?

Вопрос прозвучал честно. Но ответ прозвучал не от меня.

— Я слышала… — подала голос Милана, внезапно, но уверенно, как будто всё это время лишь ждала момента. — Если мы не выиграем эту олимпиаду, нашу школу просто закроют.

Все головы одновременно повернулись в её сторону. В зале повисла неожиданно плотная тишина.

Я медленно кивнул.

— Да, Милана права, — подтвердил я. — Именно так всё и обстоит.

После этих слов ребята загудели уже всерьёз, и вопросы хлынули разом, без очереди.

— А нам-то какая разница? Мы же и так последний год учимся. Закроют школу или нет, мы всё равно выпускаемся! — сказал первый.