Книга Физрук: на своей волне 5, страница 82 – Валерий Гуров

К тому же, Борзый явно уже давно записал меня в личные враги. Наверняка в самые первые строки этого своего внутреннего списка. И еще обвел мое имя там жирным фломастером.

Впрочем, ни возможные оправдания, ни тем более извинения Борзого мне были не нужны вовсе. Они были мне до лампочки — от слова «совсем». Проживу как-нибудь и без его извинений.

Я слишком хорошо помнил тот день на стоянке. Помнил, как этот малолетний сучонок тогда едва не пырнул меня шилом в бок. И не сделал этого лишь по одной-единственной причине. Тупо потому что я сам ему этого не позволил.

А он бы сделал. В этом у меня не было ни малейших сомнений.

И вот теперь Борзый лежал на холодном асфальте, тяжело дыша, глядя на меня расширенными глазами. Он уже прекрасно понимал, что на этот раз встрял по-настоящему.

Забавно, но даже в таком положении самоуверенность у этого типочка никуда не делась. Ну дурь в принципе тяжело выбить, так что ничего удивительного.

— Подъём, — зашипел я, поднимая его за шиворот одним коротким движением. — И если ты сейчас попробуешь хотя бы дёрнуться, я тебя сразу же головой обратно в асфальт впечатаю. Ты меня понял⁈

Борзый поспешно закивал, тут гордыня оказалась уравновешена воспоминанием о «авиалиниях» которые я ему устроил своим броском.

Я же слишком хорошо понимал, что за пазухой у такого может скрываться всё что угодно. Поэтому, не теряя ни секунды, первым делом быстро и жёстко прошёлся ладонями по его карманам. Обыскал на предмет любых «сюрпризов», которые он мог при себе держать.

Ничего при нём, к моему удивлению, не оказалось. Ни ножа, ни отвёртки, ни той самой биты, которой он махал у машины. И всё же я продолжал удерживать Борзого за шиворот, не ослабляя хватки ни на секунду. А потом коротко, без замаха, врезал ему под солнечное сплетение.

— Ах… — вырвалось у пацана сдавленно.

Борзый резко сложился пополам, одним движением я выбил из него весь воздух, он как воздушный шарик сдулся. Бил я исключительно затем, чтобы в «светлую» голову пацана не полезли никакие глупые идеи. Иногда боль,пожалуй, самый быстрый и надёжный способ привести человека в чувство.

Борзый тяжело задышал, судорожно хватая воздух ртом, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Ничего, переживёт. Сейчас ему как раз полезно немного испугаться и забыть про желание дёргаться.

Я не стал ждать, пока пацан придёт в себя. Всё так же не церемонясь, потащил Борзого за шиворот прямиком к школьному крыльцу. Он семенил спотыкаясь, не успевая за моими шагами.

— Что, Борзый… — процедил я. — Попался, который кусался?

Пацан молчал, сипло дыша.

— Страшно тебе сейчас, наверное, урод? — продолжил я. — Бойся. В твоём случае это даже правильно.

Я заволок его по ступенькам, чувствуя, как под рукой трещит воротник его куртки. Ткань натягивалась, нити жалобно поскрипывали — ещё немного, и разорвались бы окончательно.

Конечно, лучше бы, чтобы наши с Борзым, так сказать, «интимные моменты» сейчас никто не видел. Ни из числа учителей, ни из учеников. Но тут уж как получится. Выбирать не приходилось.

— Пойдём, паршивец, — процедил я.

Перед тем как затолкать его внутрь, я всё же приоткрыл дверь и осторожно заглянул в коридор.

Пусто.

Только тогда я рывком втащил Борзого внутрь, захлопнув за нами дверь. До моего спортзала нам с Борзым оставалось пройти совсем немного — метров десять, не больше. Ещё несколько шагов, и мы бы оказались в нужном мне месте, без посторонних глаз и лишних свидетелей. Там разговор уже пошёл бы по другим правилам.