Книга Физрук: на своей волне 5, страница 84 – Валерий Гуров

— Всё, ты попал, физрук… — прохрипел он, задыхаясь от переполняющего его возмущения и ненависти, и затряс передо мной пальцем. — Я тебе клянусь, я этого так не оставлю… Иначе я не буду называться мужчиной!

Последние слова он выкрикнул так, что даже сам вздрогнул всем телом, будто вбивал их в себя силой. И, не давая ни себе, ни мне ни секунды паузы, он снова бросился в атаку. Видимо, Борзый решил попробовать своё маленькое «борцовское счастье» ещё раз — по новой программе.

— Убью тебя, козёл вонючий, урод конченный! — сорвался он на надрывный, почти звериный рык.

К счастью, здесь, в спортзале, по-настоящему убивать было попросту нечем. В этом смысле у Борзого руки были связаны. И не последнюю роль в этом сыграло то, что я притащил его именно сюда, а не куда-нибудь ещё.

Зато выпустить пар, сбросить накопившееся напряжение и остудить перегретые головы здесь было вполне можно. Более того — это было как раз то место, которое для этого и предназначено. И если быть до конца честным, спустить пар сейчас было нужно не только Борзому. Во мне самом всё клокотало и рвалось наружу плотным, давящим комком.

Чтобы, не дай бог, не сделать того, о чём потом пришлось бы долго жалеть, мне самому было необходимо перевести эту энергию в безопасное русло.

— Сто-о-й, — рявкнул я, останавливая пацана на половине пути.

Борзый от неожиданности замер. Он явно не ожидал остановки — сбился, нахмурился, на секунду потерял боевой ритм.

А я тем временем спокойно подошёл к стене. Там, на крючках, аккуратными рядами висели боксёрские перчатки. Я снял две пары. Одну пару я без лишних слов бросил Борзому прямо в руки. Вторую оставил себе.

— Надевай, — холодно сказал я: — Я даю тебе шанс выпустить пар здесь и сейчас. Хочешь с меня спросить — спрашивай.

— Хочу, — зарычал Борзый, даже не пытаясь скрыть своих намерений.

— Тогда надевай перчатки и попробуй это сделать, — сказал я. — На равных. Уверен в своих силах?

— Да мне перчатки для этого не нужны, — зло процедилпацан сквозь зубы.

— Я сказал — надевай, — отрезал я таким тоном, что дальнейшие переговоры становились бессмысленными.

Борзый замялся. Его взгляд метнулся к перчаткам, брошенным у его ног, затем снова ко мне. Несколько секунд он колебался, видно было, как внутри него борются злость и сомнение. Потом губы его скривились.

— Я тебя и так изуродую, — бросил пацан.

Он демонстративно отбросил перчатки в сторону и снова уставился на меня.

Я же молча надел свои перчатки, тоже не сводя с него взгляда. Без перчаток я действительно мог бы его изуродовать, а мне этого было совершенно не нужно. Мне нужен был результат, а не калека на моей совести.

— Работаем до тех пор, пока один из нас не скажет «стоп», — сказал я.

Борзый коротко кивнул, принимая условия.

Он не стал брать время на раскачку и сразу кинулся вперёд. В атаку, будто боялся потерять ту самую злость, на которой сейчас держался.

Со спортом пацан был на «ты» — это чувствовалось сразу. В движениях читалась уверенность, привычка к телесному контакту, к боли, к сопротивлению. Он действительно чувствовал себя здесь как рыба в воде.

Вот только он ошибся в главном. Потому что я в этой воде был не рыбой, а был рыбаком. Я тихо ударил перчатки друг о друга и сделал шаг ему навстречу.

Мы не стали стали приветствовать друг друга и играть в уважение. Здесь об этом не могло идти и речи. Без всяких приветствий мы сразу сошлись в центре спортзала.