Книга Физрук: на своей волне 5, страница 94 – Валерий Гуров

Я зашёл в мессенджер — и там была абсолютно та же картина. Я так же находился у Али в чёрном списке.

Понятно…

Этот товарищ меня до сих пор не разблокировал и, судя по всему, делать этого не собирался.

Я убрал телефон, посмотрел на Борзого и спокойно сказал:

— Дай-ка мне свой мобильник.

— Зачем? — насторожился он.

— А затем, что мы сейчас с твоим дядей поговорим по душам.

Борзый аж вздрогнул от неожиданности. Давать мне свой мобильник для того, чтобы я позвонил его дяде, совершенно точно не входило в его планы.

Но для меня это была идеальная проверка пацана на вшивость. Самая чистая и показательная. Чтобы понять, честен со мной пацан или нет, лучше ситуации не придумаешь.

Такая проверка позволяла сходу увидеть, кто в этой «игре» за белых, а кто за красных. И усидеть своей задницей сразу на двух стульях у Борзого, при всём желании и при всей изворотливости, здесь точно не получится.

Борзый некоторое времяприкидывал, что будет, если он отдаст мне телефон и я действительно позвоню его дяде. Какие разговоры пойдут потом. Какие вопросы у Али возникнут к племяннику. И чем всё это может для него закончиться.

Однако надо отдать ему должное — пацан всё-таки сделал выбор Он достал телефон, разблокировал экран, зашёл в книгу контактов. Там нашёл номер своего дяди и протянул мобильник мне.

— Вы знаете, Владимир Петрович, — решительно сказал он, — а я решил для себя, что больше не хочу его бояться. Так что можете ему звонить с моего номера.

— Правильно, молодой. В этой жизни нужно бояться только одного — обидеть свою мать или отца, а также того, что ты не дашь своим детям должного воспитания. И судя по тому, как твой дядя себя ведёт, — заключил я, — он этого совершенно не боится. Не боится дать тебе в голову неправильные установки на эту жизнь.

Я взял у Борзого мобильник и сразу нажал на вызов. Соединение начало устанавливаться. В моей каморке сотовая связь ловила плохо. Несколько секунд в динамике стояла тишина, потом наконец пошёл гудок.

Первый. Второй. Третий….

Али не спешил брать трубку, даже когда ему звонил собственный племянник. Я продолжал дозваниваться, пока телефон сам, автоматически, не оборвал исходящий вызов.

Сложилось ощущение, будто он чувствует, что это звонит не просто племянник, а именно я, и поэтому трубку Али брать не хочет.

Но на самом деле всё объяснялось куда проще. И Борзый это тут же подтвердил.

— Дядя Али не разрешает мне звонить днём, — сказал он. — Говорит, что он занят. Он разрешает звонить ему только утром, в определённое время.

Я медленно поднял бровь.

— А вечером тоже нельзя?

— Нельзя, — ответил пацан. — Дядя Али говорит, что вечером он проводит время с семьёй. К сожалению, его жене совсем не нравится, когда я звоню.

Я медленно убрал телефон от уха и посмотрел на пацана уже совсем другими глазами.

— А ты что, разве не его семья? — спросил я. — Ты же для него племянник.

— Племянник… — ответил Борзый. — Просто жена дяди Али меня ненавидит, — признался он. — Я же ему не родной племянник, Владимир Петрович… Дядя Али — это брат моего отчима, с которым раньше жила моя мама.

Вот оно что.

Эти слова сразу многое расставили по местам. Картина стала куда яснее и, если честно, куда неприятнее. Выходило,что пацан вообще не был одной крови с Али — даже косвенно. По сути, Али для него был совершенно посторонним человеком, чужим по всем возможным меркам, кроме формальной «семейной» вывески.