Книга Физрук: на своей волне 5, страница 96 – Валерий Гуров

Я коротко кивнул. Ясно-понятно. Орал Али действительно как резаный, будто его племянник совершил что-то куда более тяжёлое, чем обычный телефонный звонок.

Ну что сказать… Я был уверен, что нервничать он будет ещё сильнее, когда начнётся наш разговор.

Я дал этому мутному товарищу ещё несколько секунд выговориться, выплеснуть весь свой словесный яд. После чего жёстко перебил этот поток брани:

— Здорово, Али, — сказал я. — Ну как твоя жизнь молодая?

Я говорил, разумеется, на русском. Али замолчал и после короткой, настороженной паузы тоже перешёл на русский язык, с характерным, резким акцентом.

— Ты кто такой, э? Почему ты в мой разговор лазишь? — выпалил он.

Вообще, меня всегда поражало умение некоторых товарищей вот так, сходу, накидывать на себя пуху. Изображать из себя опасных людей, при том что на деле они таковыми не являлись ни в малейшей степени. Обычный шум, рассчитанный на тех, кто боится громких звуков.

— Слушай, Али, — ответил я, — плохо, конечно, что ты мой голос не запомнил. Как и моё имя. Но я тебя могу заверить —теперь ты его не только запомнишь, но и каждый раз, когда будешь его слышать, ещё долго будешь при этом икать.

Судя по короткой заминке в трубке, мои слова до Али дошли не сразу. Он явно ещё не понял, с кем именно разговаривает. Скорее всего, решил, что это кто-то из ровесников его племянника, решивший поиграть в дерзость. Впрочем, что именно думал Али, меня, по большому счёту, совершенно не интересовало.

— Ты кто такой, э? Ты как со мной базаришь⁈ — начал он заводиться, повышая голос. — Я тебя зарежу, слышь ты!

Но мои следующие слова стали для этого конченого урода сродни холодному душу.

— Али, ты, видимо, не врубаешься, с кем сейчас базаришь, — холодно оборвал его я. — Это Володя. Физрук.

Али замолчал. Из динамика слышалось только его сиплое, неровное дыхание. Он явно переваривал услышанное и, судя по всему, был совершенно не готов к тому, что я позвоню ему сам. Более того — что сделаю это вот так, через племянника.

Пусть помолчит. Я сознательно давал его куриным мозгам немного времени на разгон. Потом, возможно, эти мозги всё-таки поработают как следует.

— Тебе чё надо… — зашипел Али наконец.

— Раньше мне от тебя ничего не было нужно, — пояснил я. — И я искренне думал, что ты всё понял. Что одно только желание связываться со мной уже по определению не приведёт тебя ни к чему хорошему. Но вот теперь, после того как ты никак не угомонишься и подсылаешь ко мне своего «племянника»… Теперь я понял, что ты просто непонятливый. А значит, с тобой нужно объясняться уже по-другому.

Я прекрасно понимал всю гнилую суть этого человека. Понимал и то, что, одновременно пытаясь «решать вопросы» со мной неофициальным путём, он легко мог поставить мой голос на запись. Хотя бы затем, чтобы потом его адвокат штурмовал полицию с заявлением о якобы поступивших угрозах.

Плавали — знаем, как говорится, всю эту кухню. И на такие примитивные уловки я вестись точно не собирался. Поэтому каждое слово я теперь подбирал так, чтобы оно было без единой лазейки для перевода в юридическую плоскость.

Я говорил так, чтобы в моих словах не было даже доли намёка на какой-либо состав преступления. Но при этом выражался так, чтобы Али даже со своим скудным знанием русского языка понял меня безоговорочно и однозначно.