Книга Физрук: на своей волне 4, страница 100 – Валерий Гуров

Мне совершенно не хотелось оставлять уголовнику даже микроскопического шанса на иллюзию, будто какое-то общение между ним и девчонкой ещё возможно. Пусть катится к чёрту со всей своей романтикой из подворотни.

Я уже собирался сказать ему «ступай», но вдруг вспомнил о коридоре, где по полу разливался томатный сок, изображавший мою кровь. Картина та ещё — если сейчас Тигран уйдёт, то мне придётся самому этот бардак разгребать.

— Погоди, светило преступного мира, — остановил я его на самом пороге.

Тигран медленно повернулся ко мне, готовый к любому подвоху.

— Что? — спросил он недоверчиво.

— Говорю, не уходи пока.

Я прошёл в ванную, где стояли ведро и швабра, взял всё это добро и вернулся в коридор. Поставил ведро перед ним и протянул швабру.

— Держи, — я указал на буро-кровавое пятно на полу. — Будь добр, приберись.

Тигран завис, как будто пытаясь вычислить, не скрывается ли здесь какая-то новая хитрость. Но, видимо, память о раскалённой плите оказалась убедительнее любых раздумий. Тигран взял ведро, швабру и молча принялся оттирать «кровь».

Через пару минут пол сверкал чище, чем до всей этой постановки. Урка аккуратно унёс швабру и ведро в ванную, тщательно прополоскал, поставил на место и только потом вернулся в коридор. Встал, переминаясь с ноги на ногу.

— Всё… могу идти? — осторожно спросил он.

— Иди, — кивнул я. — Кто тебя держит.

Входная дверь тихо скрипнула, потом закрылась. Я ещё пару секунд постоял в коридоре, прислушиваясь к тишине, которая опустилась в квартире сразу после хлопка входной двери. Всё улеглось как-то даже слишком складно: и деньги вернул, и Милану, кажется, выбил из дурной сказки, и Тиграна сразу поставил на место.

Двух зайцев одним выстрелом?

Да нет, блин, целое стадо.

Наконец я постучал пальцами по косяку и громко позвал Милану.

Через пару секунд дверь комнаты скрипнула, и в проёме появилась девчонка. Выглядела она скверно — раздавленная, опустошённая, будто за один день прошла весь жизненный путь от наивной школьницы до человека, которому показали изнанку той самой «блатной романтики», что так манила.

Вообще, блатная сказка кажетсякрасивой только до тех пор, пока не увидишь, кто там на самом деле главный герой. И это отнюдь не благородный преступник, а вонючий, мелкий, трусливый рецидивист, готовый при первом запахе опасности продать тебя за пару купюр. Сегодня Милана эту истину получила в лоб и без фильтра.

— Ты в порядке? — спросил я.

Она встретилась со мной взглядом.

— Если честно… нет, Владимир Петрович. Мне… отвратительно. И от него, и… от себя тоже. Всё это…

Слова закончились, но мне и не нужно было продолжения.

— Пойдём, — кивнул я, мягко приглашая её пройти на кухню. — Сядь. Разберёмся.

Девчонка покорно подчинилась, прошла за мной. Я молча указал Милане на стул — тот самый, где несколькими минутами раньше сидел её благоверный.

Она сделала шаг, но остановилась, заметив на сиденье маленькое тёмное пятно крови. Девчонку передёрнуло, и она, не говоря ни слова, прошла к шкафчику, достала новую упаковку одноразовых салфеток. Открыла её и тщательно начала вытирать стул.

Только когда ткань стала абсолютно чистой, Милана медленно опустилась на стул. Руки сложила на коленях, взгляд опустила. На меня смотрела украдкой.

— Неприятно тебе, наверное, да? — спросил я. — Когда понимаешь, что человек, который клялся тебе в любви, оказался обычным предателем?