Книга Физрук: на своей волне 4, страница 62 – Валерий Гуров

У Губителя теперь было в крови ухо, намордник покосился, сместившись в сторону. Он мотал башкой, хрипел и, судя по глазам, был готов броситься снова, но не решался. Похоже, опасался, что эта мелочь опять вцепится.

Хозяин, наконец, заметил кровь. Его самодовольная физиономия сменилась ошарашенным выражением. Глаза буквально полезли на лоб.

— Ты чё с моим псом сделал, урод⁈ — прошипел он, брызжа слюной.

— Не я, — я лишь невозмутимо пожал плечами. — Это твоя псина полезла первой.

— Я сейчас намордник у него нахрен сниму! — заорал хозяин.

Я хмыкнул и не стал терять времени на слова. Достал электрошок — тот самый, что отобрал у Копчёного накануне. Включил его одним движением, и в подъезде тут же раздался короткий, резкий скрежет электричества.

Сосед вздрогнул, его взгляд помутнел. Губитель, учуяв новый раздражитель, отстранился и мотнул головой.

— Не рекомендую, — отрезал я.

Сосед сделал шаг назад. Натянул поводок.

— Да ты не ударишь, слышь ты…

— Уверен? — я вскинул бровь.

Сосед потряс пальцем в воздухе, но говорить ничего не сказал. Он потянул поводок и потащил Губителя к лифту, идя вдоль стены. Всё-таки быстро сообразил.

Лифт открылся сразу. Сосед запихнул в кабину Губителя, зашёл сам. Ну и как подобает мало-мальски адекватному мерзавцу, он не успокоился и перешёл на угрозы.

— В следующийраз я натравлю на твою псину Губителя, он его проглотит и выплюнет, — орал он.

Я не стал ничего отвечать — спорить с таким идиотом бессмысленно. Если бы он действительно собирался что-то сделать, сделал бы это здесь и сейчас. А все эти угрозы после отхода — обычное бряцание языка, не более. Пусть себе рычит в лифте, воздух портит.

Дверцы со скрипом закрылись, и лифт начал подниматься вверх, увозя этого дегенерата вместе с его Губителем. В подъезде снова воцарилась тишина, только из шахты слышалось глухое гудение поднимающегося механизма.

Мы остались одни. Рекс тяжело дышал, оглядываясь. Аня стояла растрёпанная и побледневшая.

— Это вообще что было⁈ — выдохнула она, хватаясь обеими руками за голову. — Он больной⁈ Он вообще не думает, что делает⁈

Я хмыкнул, глядя на неё, потом перевёл взгляд на лифт, в котором только что исчез наш «герой».

— Да он не просто не думает, — ответил я. — Он, по-моему, вообще никогда не думал. Ни разу в жизни.

Рекс посмотрел на Аню почти с пониманием. Шерсть у него на холке всё ещё топорщилась. Я наклонился, провёл ладонью по его спине, ощупал — цел, хоть и грязный, только немного в слюне и пыли.

— Герой, — хмыкнул я, погладив его по шее. — Молодец.

Пёс поднял голову, посмотрел на меня снизу вверх.

Аня всё ещё кипела.

— У него собака могла меня убить, ты понимаешь⁈ Убить! И он просто стоял, как будто это смешно!

— Понимаю, — кивнул я. — И именно поэтому я с ним не разговариваю. С такими не говорят — их просто ставят на место.

Она перевела взгляд на Рекса, потом на меня, и, кажется, только сейчас осознала, что маленькая собака действительно спасла ей жизнь.

— Он ведь… правда за меня кинулся, да? — прошептала Аня.

— За тебя, — подтвердил я. — И, между прочим, не дрогнул.

Аня опустилась на корточки, посмотрела на Рекса:

— Спасибо тебе, малыш…

Тот тихо фыркнул, как будто соглашаясь принять похвалу. Впервые в жизни этот мелкий чихуахуа ввязался в настоящую драку. Если перевести на человеческие масштабы, то разница в весе между ним и Губителем составляла как между Эриком Моралесом и Николаем Валуевым. А исход при таких раскладах обычно очевиден.