Книга Физрук: на своей волне 4, страница 96 – Валерий Гуров

Он попытался было повторить свою пластинку про «в машине», но я больше даже не делал вид, что слушаю.

Я прошёл к плите и спокойно повернул регулятор. Спустя секунду красный круг начал медленно раскаляться.

— Два, — ровно продолжил я, глядя, как круг на плите становится всё ярче.

Чтобы усилить драматизм и, главное, ускорить работу мыслительного аппарата моего оппонента, я поднёс ладонь к раскалённому диску. Естественно, не касаясь… и резко одёрнул руку.

— Горячо, блин, — прокомментировал я буднично.

Тигран засопел, его глаза чуть не вылезли наружу. Он метнулся взглядом от меня к плите, затем снова ко мне.

— Слышь… э… а ты что собрался делать? — спросил он, сорвавшись на фальцет.

Похоже, понял, что нарвался не на «жирного гуся», а на того, кто не ведётся на разводы и не боится испачкать руки, если того требует ситуация.

— Что я собрался делать? — повторил я, театрально вздохнув, будто ему было трудно понять элементарное.

— Молодой ты, Тигран, видимо, не в теме, как вопросы решали в девяностые. Тогда непонятливым вставляли паяльник в задницу — метод простой, действенный, креативный даже. Только вот беда… — я развёл руками. — Паяльника дома нет. Ни одного.

— Э-э… — протянул он.

— Ну ничего, — продолжил я почти сочувственным тоном. — Есть альтернатива. Могу, например, посадить тебя жопой на раскалённую плиту. Рецепт тот же, только ингредиенты другие. По ощущениям примерно как паяльник. Как тебе вариант — нормальный?

Лицо Тиграна вытянулось. Глаза мигом забегали, он напоминал крысу в узком коридоре, которая пытается найти дырку в стене, но натыкается на сплошной кирпич.

— Э-э-э… — повторил он почти жалобно.

— Согласен, удовольствие сомнительное, — я чуть наклонил голову, словно искренне пытался его понять. — Чисто по-человечески, я бы и сам предпочёл паяльник. Он, по крайней мере,компактный… Четыре, — напомнил я.

Эффект был мгновенным. Урка дёрнулся, начал шарить взглядом по кухне, пытаясь найти что-нибудь тяжёлое, острое, длинное, хоть что-то, что можно схватить.

Но кухня была знакома мне лучше, чем ему. Все потенциальные предметы защиты лежали вне его досягаемости. И, что важнее, даже если бы он что-то нашёл… времени у него не осталось.

— Не рекомендую даже пытаться, — предупредил я— Я ведь тебе гуманно нос не ломал, помнишь? Берёг, чтобы ты мог дышать, когда будешь сидеть на раскалённом круге. Со сломанной перегородкой дышать трудно, а там — сам понимаешь, лишний кислород не повредит… Я ведь за чужие чувства переживаю.

Я снова ему подмигнул.

— Пять. Ну вот и вышло время…

Я шагнул вперёд, ухватил его за грудки и потащил к плите.

— Не, брат, не надо! — завопил Тигран. — Не губи! Я тебе всё отдам! Все бабки! Сейчас же! Только не надо плиту! Не надо, слышь, мужик, давай по-нормальному!

Вот и отлично. Разговор, наконец, перешёл в конструктивное русло.

Я по-прежнему держал Тиграна за грудки, так, чтобы он мог пошевелиться и достать то, что мне было нужно.

— Доставай бабки, — процедил я.

Тигран полез за пазуху. Пальцы у него ходили ходуном. Наконец он извлёк небольшую, но плотную пачку, обёрнутую в знакомые мне страницы — те самые, что были вырваны из книги. Страницы были вырваны из «Преступления и наказания».

Иронично, конечно: вор прячет украденные деньги в вырванные листы Достоевского. Раньше такие книги руками трогать боялись, а этот урод рвёт классику, будто газетку, в которую завернули семечки.