Книга Физрук: на своей волне 3, страница 27 – Валерий Гуров

— Вдруг как в сказке скрипнула дверь… — тихо, с ненавистью к самому себе, запел он.

Я почти не выдерживал и прикусил губу, чтобы не рассмеяться.

И тут, как по заказу, дверь в конце коридора действительно скрипнула. На пороге появилась Аня.

— Вова? Котя? — ошарашенно выдала она. — Что здесь происходит?

Трудовик застыл с ладонями у лба, посередине куплета, а я… я, признаться, охренел.

Чего, блин?

Во-первых, что вообще делает Аня здесь, в школе, кто её пустил? А во-вторых… она же сейчас назвала его… Котей. Этого самого трудовика, который стоял с руками у лба.

Я замер, совершенно растерявшись, а заодно переваривая пришедшее осознание.

Котя… это он?

Я медленно повернул взгляд от Ани к трудовику. Тот выглядел так, будто его только что ударили по затылку табуреткой. Руки, кстати, не убирал — ну или не успел сообразить.

— Погоди, то есть ты — Котя?.. — спросил я.

Я посмотрел на Аню — та стояла с округлившимися глазами, не понимая, что происходит. Следом перевёл взгляд на этого недоучителя, который оказался банальным, прожжённым бабником.

Вот оно как получается! Внутри меня начало подниматься злое, холодное раздражение. Всё это время Котя был под боком у меня, а я и ни сном, ни духом. А выходит, что Котя дурит голову Ане, встречаясь с Мымрой, и одновременно дурит голову Мымре, встречаясь с Аней…

Я сжал челюсти. Бабник, блин. Сука!

Ну если так,то проучить его нужно как следует.

Я сделал шаг назад, поставил ноги чуть шире, корпус повернул. И как на тренировке, когда отрабатываешь правый прямой, ударил.

Получай свою мелодию, козёл!

Я вложил в удар всё — силу, массу, накопившуюся злость и отвращение. Правый прямой вышел коротким и точным.

Хлопок был такой, что даже стёкла задрожали. Трудовика откинуло назад, он шлёпнулся на пол, сев на пятую точку. Несколько секунд сидел неподвижно, а потом медленно развёл руки и с каким-то отчаянным сарказмом всё же пропел:

— Всё мне ясно стало теперь…

Лоб у него уже налился красным, глаза бегали — видно, голову после удара хорошенько встряхнуло.

Если сначала я планировал ударить не сильно, а просто чтобы дошло, то теперь выместил всё, что копилось.

Аня стояла с выпученными глазами, будто не могла поверить, что всё это реально происходит у неё перед носом.

Я думал, что у неё хватит мозгов, чтобы развернуться и уйти прямо сейчас. Но индюк тоже думал — да в суп попал.

— Вова! Что ты натворил⁈ — крикнула она, бросаясь к своему Коте.

Она попыталась поднять его с пола — обеими руками, неловко, подхватила под мышки. Но куда там: трудовик был мужиком немаленьким, килограммов под девяносто, и при этом в полном раздрае. После моего удара у него, похоже, в голове до сих пор гудел «внутренний колокол». Глаза остекленели, рот приоткрыт, движения заторможенные. Состояние классического нокдауна.

Аня тянула, сопела, но всё без толку — только волосы выбились из хвоста и упали ей на лицо.

Я стоял, глядя на это, и мысленно чертыхался. Интересно, конечно, получалось. Вместо того чтобы сказать спасибо, что я наконец поставил на место этого дурачка, который только и делает, что портит всем жизнь, Аня за него готова костьми лечь.

Вот же дура, блин.

С другой стороны, женская логика — это вообще отдельная наука. Иногда она выдаёт такие кульбиты, что хоть стой, хоть падай.

Аня тем временем уже почти плакала, пытаясь привести трудовика в чувство. Но тот только хрипел и бормотал что-то про «всё мне ясно стало теперь».