Книга Физрук: на своей волне 3, страница 42 – Валерий Гуров

Рекс занял позицию у двери, гордо держа в зубах свою палку — грязную, обгрызенную, но явно трофейную. Аня, вся в своих мыслях, даже не заметила, что пёс тащит с собой в квартиру кусок древесины.

Мы поднялись на этаж, и лифт, скрипнув дверьми, выпустил нас в полумрак подъезда. Аня полезла в сумку, ища ключи, но я не стал ждать — нагнулся и достал свои, те самые, что хранил под ковриком.

Девчонка удивлённо посмотрела на меня, потом перевела взгляд на коврик. Но вопросов задавать не стала — просто тихо выдохнула.

Я вставил ключ в замок, повернул. Дверь мягко щёлкнула. Первым в квартиру влетел Рекс, гордо держа в зубах свою палку, размером почти с него самого.

Аня прошла следом, всё так же молча. Видимо, решила, что мы с псом просто вышли прогуляться и теперь возвращались домой.

Я снял куртку, повесил её на крючок и отстегнул поводок. Рекс, не дожидаясь команды, сиганул прямиком в мою комнату и с довольным урчанием устроился на ковре грызть палку.

— Голодный, небось, как волк, — пробормотал я.

Не знаю, кормили ли его на тренировке, но ничего — скоро придёт доставка с сырой говядиной.

Я повернулся к Ане. Она стояла посреди коридора, не раздеваясь, не двигаясь, смотрела куда-то в сторону своей комнаты. Взгляд был тяжёлый, даже отрешённый. Переезд, похоже, накрылся медным тазом.

Аня наконец словно очнулась — коротко вздрогнула, словно возвращаясь из глубины своих мыслей. И, не глядя по сторонам, начала снимать сапоги. Только сделала это так, что у меня аж брови полезли вверх: не садясь, не расшнуровывая, а просто зацепила один носком за другой и, криво вывернув ногу, стянула обувь.

Замша хрустнула, и я мысленно поморщился. Знал ведь, как она всегда оберегала свои вещи. Эти сапоги девчонка протиралатряпочкой едва ли не после каждого выхода, сушила аккуратно на бумаге, а тут… Значит, совсем на душе паршиво.

Потом настала очередь куртки. Вместо того чтобы повесить её на крючок, Аня просто скинула куртку с плеч, и та глухо шлёпнулась на пол. Не разуваясь толком, она прошла на кухню, опустилась на табурет, даже не включив свет, и сцепила руки в замок у лба.

Через пару секунд раздалось беззащитное всхлипывание.

Я стоял в прихожей, наблюдая за всем этим, и понимал, что вечер предстоит длинный. Очень длинный.

Тихо вздохнув, я поднял её куртку, встряхнул, повесил на вешалку. Сапоги аккуратно подвинул к этажерке, чтобы не валялись посреди коридора.

Потом взглянул в сторону кухни. Плечи Ани подрагивали, лицо было спрятано в ладонях.

В отличие от Ани, я первым делом зашёл в ванну. Хотел хоть немного смыть с себя этот день: пыль, напряжение, остатки чужих эмоций, что налипли за сутки, как грязь после дождя. Вода стекала по лицу, холодила, и с каждым движением ладоней по щекам я будто приходил в себя.

Вытерся насухо, посмотрел на себя в зеркало — усталость в глазах… но жить можно. Из кухни всё ещё доносились всхлипы.

Что ж, похоже, у нас сегодня будет вечер психологической разгрузки. Только не для меня.

Я достал мобильник, открыл музыку и включил классику, проверенную временем.

— «Плачет девушка в автомате…» — запел Евгений Осин. — «Кутаясь в зябкое пальтецо…»

Отлично.

Я выкрутил громкость почти на максимум. Песня заполнила кухню. Я нарочно не делал звук тише: иногда лучше выжечь всё сарказмом, чем утонуть в жалости.