Книга Физрук: на своей волне 3, страница 58 – Валерий Гуров

— Щас схожу, принесу, — сказал Миша, поднимаясь со стула.

Я сразу понял, что он намерен идти в подсобку один и, естественно, не собирался этого допустить.

— Пойдём вместе, заодно посмотрю, что у тебя ещё в ассортименте. Может, чего полезного найду.

На секунду Миша напрягся, будто прикинул, стоит ли пускать меня внутрь. Всё-таки с интуицией у этого кренделя было всё в порядке. Но стоило услышать про «другой товар» и возможность дополнительной прибыли, как лицо вахтёра расплылось в угодливой улыбке.

— Ну, пошли!

Вид у Миши был довольный, словно он уже мысленно пересчитывал барыши. Ну а я, напротив, уже знал, что через пару минут этот довольный вид у него с лица исчезнет.

В этот момент как раз прозвенел звонок. Из коридора перед спортзалом хлынула оголтелая орава малолеток. Моих учеников. Один из них пнул бутылку из-под воды,и она гулко отскочила от стены. Всё как обычно — начало урока физкультуры.

Я посмотрел на этот хаос и поднял руку.

— Так, молодёжь, — гаркнул я, перекрывая шум. — Сейчас я открываю спортзал, вы заходите, переодеваетесь и строитесь в ряд по букве фамилии. Кто у вас тут на «А»?

— Я, Артамонов! — сразу отозвался один из пацанов — худой, вихрастый, но с глазами, горящими азартом. — Я иду первым по списку!

— Вот и отлично, Артамонов, — кивнул я. — Становись во главе ряда. Остальные — строго по алфавиту за ним. Поняли задачу?

— Поняли, Владимир Петрович! — хором ответили ребята, будто на плацу.

— Вот и славно, — сказал я, вставляя ключ в замок спортзала. — А теперь слушайте внимательно: стоим тихо, ждём, когда я приду. Любой шаг из строя будет приравнен к попытке бегства. А за бегство у нас что?

— Расстрел, — выдали хором класс.

— Принято! — выкрикнул кто-то, и послышался сдержанный смешок.

Я открыл зал, и ребята всем скопом рванули внутрь, рассыпаясь по площадке.

Дядя Миша уже стоял возле входа в подсобку, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну что, пойдём, дядя Миша, — бросил я.

Мы вместе вошли в подсобку. Вахтёр включил свет, и в углах подсобки выступили коробки с «товаром» на старых стеллажах.

Миша полез под стол искать баночку. Я же обернулся к двери и плавным движением потянул её на себя.

Дядя Миша наконец-то нашёл нужную банку с мазью, вытащил её и, развернувшись, поставил на стол передо мной.

— А вот и твоя мазь, Володя! Хорошо, что решился её купить…

Он не успел договорить — заметил, что я закрыл дверь. Металлический щелчок прозвучал в маленьком помещении глухо, будто отсёк всё, что снаружи.

— Володя… а что ты делаешь? — голос его дрогнул.

— Зачем ты дверь запер?

Я медленно повернулся к нему, стряхивая пыль с ладоней и широко улыбаясь.

— Да вот, дядя Миша, — начал я почти дружелюбно. — Хочу побазарить с тобой. С глазу на глаз. Без свидетелей.

Вахтёр сглотнул, губы нервно дёрнулись. Чуйка у старого пройдохи, надо признать, работала безотказно. Он понял моментально, что разговор обещает быть не тем, к какому он привык.

— Володь, — зашептал он, пятясь, — я… если что, про увеличение цены пошутил… правда… шутка это…

— Верю, — я коротко пожал плечами. — Только вот смеяться тебе, дядя Миша, сегодня не придётся. А я вообще вижу, что ты шутник, Миш.

Я сделал шаг вперёд, отрезая ему свободное пространство.

— Только чувство юмора у тебя, братец, своеобразное, — продолжил я. — Не всем оно нравится.