Книга Физрук: на своей волне 3, страница 63 – Валерий Гуров

— Что-то случилось? — спросил я, не убирая руки с двери.

— Владимир Петрович, ничего не случилось. Дайте пройти, пожалуйста, — повторила Марина, делая очередную попытку потянуть за ручку.

— Нет, дорогая, пока ты не скажешь, что произошло, внутрь я тебя не пущу.

Я заметил, что в её глазах вспыхнуло раздражение. Неожиданно немного, что после такого хорошего вечера, который мы провели вместе, у девчонки такая реакция. Ну тем интереснее узнать, что же произошло…

— Вы издеваетесь? — Марина почти вскрикнула.

— Можешь расценивать как угодно, — ответил я. — Хоть как издевательство, хоть как проявление педагогического интереса. Но пока ты не скажешь, что происходит, дверь останется закрытой.

— А вам-то какое дело⁈ — выпалила она, и на этот раз голос прозвучал звонко, срываясь на истерику.

Я выдержал паузу.

— Так-то мне не безразлично, что происходит с моими коллегами.

Марина метнула в меня взгляд, потом глубоко вдохнула и, будто решившись, выдала:

— Тогда знайте, что я больше не ваша коллега, — процедила она.

Я чуть приподнял бровь. Вот теперь разговор обещал стать действительно интересным.

— Это как? — спросил я, не показывая своего удивления.

— А вот так, — выпалила Марина, — сегодня увольняюсь. Иду к Леониду Яковлевичу, несу заявление! А вы мне мешаете пройти!

Я обратил внимание, что она старается держаться уверенно. Вот только как ни старайся, а глаза ложь всё равно выдадут. В глазах классухи блеснула влага, наворачивающихся слёз.

И я сразу понял, что это не добровольное увольнение. Явно не тот случай, когда человек решает всё взвесить и уйти красиво. Тут или прижали, или что-то сломалось внутри Марины так сильно, что оставаться стало невозможным.

Занимательно, конечно, ведь ещё вчера ничто не предвещало такого развития событий.

Я молчал, просто смотрел на девчонку. Она отвела взгляд, будто боялась, что если встретится со мной глазами, то не выдержит и сорвётся в слёзы.

— Пустите, Владимир Петрович, — пискнула она, снова дёрнув дверь.

Я не шелохнулся.

— Пустите же!

Марина рванула за ручку с такой силой, что та чуть не вылетела из креплений.

Не знаю… в целом, конечно, не моё это дело. Хочет увольняться — её право. Не хочет говорить, так и я не психотерапевт, чтобы вытаскивать из неё тайны под пыткой. Каждый сам решает, где его предел. Поэтому я убрал руку с двери, давая ей возможность пройти.

Марина снова потянулась к ручке, и в этот момент рукав её кофты чуть сполз. Я машинально глянул на него и сразу всё понял. На запястье отчётливо виднелся свежий синяк. Отпечаток пятерни — пальцы видны, как по линейке.

Вот это уже другое дело… похоже, здесь не просто «увольняюсь».

Марина, не оглядываясь, шагнула внутрь школы. Но я сделал то, что обычно не делаю — пошёл за ней, быстро, решительно. Догнал, положил руку на её талию и развернул к себе — мягко, но уверенно.

— А ну-ка, погоди, — сказал я.

Классуха дёрнулась, глаза вспыхнули возмущением.

— Что вы себе позволяете, Владимир Петрович⁈ — почти выкрикнула она, пытаясь вырваться.

Но я не отпускал и не обратил внимания на её вспышку — эмоции в такой момент лишь дымовая завеса.

— Так, дорогая, — я кивнул в сторону спортзала. — Ответственно заявляю, что ты никуда не пойдёшь, пока не успокоишься и не возьмёшь себя в руки. Возражения не принимаются.