Книга Физрук: на своей волне 3, страница 68 – Валерий Гуров

Марина долго смотрела на меня.

— Помогите… пожалуйста, — неожиданно попросила классуха. — Если сможете.

— Сиди здесь, — сказал я, поднимаясь. — А я пока наведаюсь в медпункт.

— А как же Леонид Яковлевич? — спохватилась Марина.— Он же ждёт, что я приду и напишу заявление…

— Ну, подождёт. Не впервой, я думаю. Только вот если он тебе будет звонить — не бери трубку, ясно?

— А если он начнёт искать меня по школе? — тихо уточнила она.

— Пусть ищет, — отрезал я. — Когда урегулируем вопрос с твоим братом, я сам с ним поговорю.

— Хорошо… Спасибо вам, Володя. Правда. Спасибо, что вы… согласились помочь.

— Не благодари, — сказал я, уже стоя у двери. — Ты мне лучше скажи, где у нас в школе медпункт.

Марина приподняла брови, слегка удивившись.

— А вы разве не помните? Вы же раньше туда часто заходили — то давление, то ещё что.

— Ну, раньше — это раньше. А теперь вот неделю не хожу, и всё, дорогу уже забыл.

Я улыбнулся, стараясь хоть немного успокоить девчонку.

— Медпункт на первом этаже, в закутке, рядом с кабинетом труда, — охотно пояснила Марина. — Дверь без таблички, с белой ручкой.

— Всё, тогда сиди и жди меня здесь. Я туда наведаюсь и сразу вернусь, — заверил я.

Выйдя в коридор, я машинально поправил куртку и пошёл в обозначенном направлении.

По пути поймал себя на мысли, что зря сегодня пришёл пешком. Надо было брать машину… но что-нибудь придумаю. Возможно, придётся за машиной заехать.

Коридоры были пусты — шли уроки, и школа, обычно шумная, сейчас притихла. Я нашёл нужную дверь — без таблички, как сказала Марина, но с белой пластиковой ручкой.

Постучал три раза, чтобы не ломиться без приглашения.

— Да-да, заходите, — раздался из-за двери высокий, немного прокуренный голос.

Я толкнул дверь и вошёл внутрь.

Медпункт выглядел точно так же, как и во времена моей молодости. Белёные стены, потёртый шкаф с йодом и бинтами, а на подоконнике — неизменный фикус, переживший, наверное, не одно поколение школьников.

За столом сидела медсестра. Возраст у неё был солидный — лет под семьдесят, если не больше. Но при этом она, похоже, свято верила, что возраст — это всего лишь цифра.

На голове у неё вилась «химия», ещё та, классическая, с обильным фиолетовым оттенком. Оттого волосы бабульки напоминали обложку со старой кассеты «Ласкового мая».

Лицо медсестры было щедро напудрено, губы — алые, как у звезды советского кабаре. На ушах — массивные серёжки, как два новогодних шара.

И вот странное дело — выглядела бабуля не то чтобы плохо… скорее комично. Так, будто время её остановило где-то в начале 90-х. Мне почему-то вспомнилась песня Бориса Моисеева и Людмилы Гурченко:

«Я уехал в Петербург, а приехал в Ленинград…»

Вот там между Петербургом и Ленинградом она и застряла.

— О, Владимир Петрович! — воскликнула медсестра, приподнимаясь. — Неужто давление опять шалит? Конечно, так-то когда всё хорошо, мы про Марию Николаевну забываем!

— Здравствуйте, к вам можно? — спросил я, прикрывая дверь.

— Заходи, Вовочка, — протянула она, при виде меня явно оживляясь. — Давненько ты ко мне не заходил, совсем пропал, непутёвый.

Смотрела на меня Мария Николаевна с таким обожанием, что я вдруг поймал себя на мысли: ну наконец-то — хоть один человек в этой школе, которомуя действительно нравлюсь.

— Будешь чай, конфетку, Вовочка? — спросила она, расправляя подол халата и чуть пододвигая ко мне вазочку с яркими фантиками.