Книга Физрук: на своей волне 2, страница 101 – Валерий Гуров

Я тотчас подошёл к «пациенту», который всё так же сидел, как брошенный манекен. Правда, теперь завалился щекой в столешницу и совершено растерял «товарный» вид, который у него был, а во время появления Сони…

Я смочил вату посильнее, готовя ударную дозу.

— Ну, батя, пора просыпаться. Шоу без тебя скучает, — шепнул я.

Запах от нашатыря был ядрёный и, пожалуй, поднял бы и мёртвого.

— Володя, — Леня заметно нервничал, наблюдая за моими манипуляциями. — Что ты собрался делать? Ты же не врач…

— Приводить в чувство этого кадра, — ответил я. — Врачом для этого быть не нужно.

— Может, не стоит? — продолжал беспокоиться директор. — Вдруг ему хуже станет?

— От нашатыря? — усмехнулся я и протянул Лене ватку. — Хочешь понюхать?

Он отпрянул, поморщился и быстро замахал руками:

— Ну нет уж… обойдусь! Мне только этого сейчас не хватало!

— Как знаешь, — я присел на присядки перед «папашей». — Тогда перестань под руку глагольствлвать.

Леня замолчал, видимо решив пустить все на самотек. Гляди ж так и научиться принимать решения по жизни, навык, между прочим, очень полезный.

Я же аккуратно поднёс ватку, пропитанную нашатырём, к его носу. Реакция последовала мгновенно. Мужик дёрнулся, плечи вздрогнули, лицо исказилось.

— Убери, — прохрипел он, морщась и пытаясь отмахнуться.

— Ну нет, дружок, пора тебе просыпаться.

Я поднёс ватку ближе, почти коснувшись кончика его носа. Папаша вдохнул, выдохнул и наконец открыл глаза. Мутные, но уже с признаками жизни. Сначала во взгляде застыло непонимание, потом появилась слабая попытка сфокусировать взгляд.

Я недолго думая снова сунул ему ватку под нос. Ну чтобы помочь ему скорее придти в себя.

Сработало.

— Где… я?.. — промычал он, оглядываясь глазами по пять копеек.

Леня на заднем фоне перекрестился. Я же убрал ватку, посмотрел на мужика.

— Доброе утро, герой семейного фронта. Проснулся, а это уже половина победы.

Мужик начал растерянно оглядываться, все также выпученными глазами. Он явно не понимал, где находится и что с ним произошло. Взгляд метался то на меня, то на Леню, словно пытался собрать в голове обрывки воспоминаний в одну картину. Получалось дрянно, он нахмурился, сдвинув кустистые брови.

— Что случилось? — прохрипел Волков старший.

Леня замялся, явно не зная, что ответить.

— Владимир Петрович, расскажите гражданину, что случилось, — попросил директор, снова переваливая ответственность.

Я сел напротив мужика на корточки, пару секунд просто смотрел, а потом только заговорил.

— Упали, уважаемый. Вон порожек, — я кивнул на вход, где действительно был небольшой порог. — Споткнулись. Видимо, не заметили, да? Глаза не туда глядели? Бывает.

Мужик нахмурился ещё сильнее и брови превратились в одну черную закорючку в форме галочки. По лицу было видно, что память к нему возвращается.

И, судя по тому, как перекосило его лицо, незадачливый папаша вспомнил, зачем пришёл. Завуч, разумеется, успела его накрутить, подлить масла в огонь, и теперь раздражение снова вспыхнуло в глазах «отца года».

— Это ты… — начал он, подаваясь вперёд. — Это ты урод издевался над детьми⁈

Мужик резко дёрнулся, будто собирался снова встать и кинуться на меня, но я лишь слегка приподнял ладонь.

— Осторожнее, — предупредил я. — А то снова можете на порожек наткнуться.

Мужик замер, задумавшись над значением моих слов.