Книга Физрук: на своей волне 2, страница 107 – Валерий Гуров

Я усмехнулся, понимая, что я ее полностью обезоружил.

— Опасную, не опасную — я просто принял те правила, по которым ты сама захотела со мной сыграть. Только вот вышло так, что я в твоей игре у тебя выиграл.

Завуч молчала. Теперь оставалось одно — понять, примет ли она своё поражение или попробует сделать вид, что ничего не случилось.

Дверь снова приоткрылась, и в кабинет вошёл Лёня, потирая руки.

— Всех проводил, — торопливо сказал он. — Это какое-то жуткое недоразумение! Я вам всё объясню, София Михайловна, тут всё не так, как кажется!

Он явно ожидал, что завуч снова взорвётся, снова начнёт громить меня и требовать разбирательства. Но Мымрастояла неподвижно.

— Не стоит, — сухо заявила она. — Вопросов к Владимиру Петровичу у меня больше нет.

Лёня аж моргнул, явно сбитый с толку. Завучу же эти слова дали непросто.

— Как нет? — растерянно переспросил директор.

— Нет, — повторила завуч уже твёрже. — Всё решено.

Ага, значит, приняла всё-таки своё поражение. Завуч повернулась к двери, крутанувшись на каблуках.

— Пойду собирать всех учителей, — сказала она, избегая смотреть в мою сторону. — У нас не так много времени, чтобы встретить дорогого гостя.

В её голосе не осталось ни уверенности, ни прежнего яда. Мымра вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Лёня стоял совершенно растерянный, будто не до конца верил, что всё действительно закончилось.

— Я вообще не понимаю, — выдохнул он. — Как так? Она же обычно… впивается, как пиявка. Пока не доведёт до конца, никого не отпускает.

Я лишь развёл руками.

— Ну вот видишь, Лёнь, как подчас меняется мнение о людях.

— Ты что ей сказал? — директор покосился на меня.

— Разве что сказал, что она сегодня хорошо выглядит, — ответил я невозмутимо.

Лёня не удержался от улыбки.

— Ну, слава Богу, что всё обошлось.

Директор наконец выдохнул. Видно было, что всё это время он держал напряжение, боясь нового витка скандала.

— Всё хорошо, что хорошо кончается, — согласился я. — Пойдёмте, что ли, в учительскую. Там ведь сейчас будет собрание по поводу встречи вашего, лично мною не уважаемого, бизнесмена.

Директор замялся, подбирая нужные слова.

— Владимир Петрович, я очень вас прошу, — сказал он с мольбой в голосе. — Давайте сегодня обойдёмся без фокусов.

Я лишь пожал плечами.

— А это уже как получится.

Лёня покачал головой и махнул рукой:

— Ну, тогда пойдёмте…

Мы вместе вышли в коридор и направились в сторону учительской. Директор шагал чуть впереди, всё ещё что-то бормотал себе под нос. Видно, что не мог отойти от пережитого. У самой двери учительской он вдруг остановился и хлопнул себя по лбу:

— Телефон! Я ж его на столе оставил! — и, не дожидаясь моей реакции, развернулся и почти бегом направился обратно. — Я сейчас вернусь!

Я остался один и подошёл к двери учительской. Изнутри уже доносились голоса.

— Так, девочки, — звучал напряжённый голос завуч. — Нам географа надо срочно куда-то деть! Он в зюзюпьяный! Вы представляете, что подумают о школе, если его кто-нибудь увидит?

— Да ну, подумаешь, гость, — донёсся мужской голос, тянущий слова. — Обещаю вести себя… достойно! — и тут же раздалось громкое «ик!»

Я приподнял брови.

— Девочки, ну что делать⁈ — почти взвизгнула завуч. — Он же позорит нас перед всеми!

Я толкнул дверь и вошёл. Картина перед глазами была достойна пера Гоголя. За столом, навалившись щекой на журнал, сидел географ. В мятой рубашке, с галстуком, сбившимся набок. Рядом стояла кружка — вроде как с чаем, но пахло крепким перегаром. Глаза Глобуса были закрыты, рот приоткрыт, а из груди доносилось сонное посапывание.