Книга Физрук: на своей волне 2, страница 75 – Валерий Гуров

— Понял, Владимир Петрович, оставить губу раскатывать.

Я ещё с минуту понаблюдал, как пацаны чистят пол от пены. А потом пошёл на следующий урок. История, которую предстояло отработать на шестом классе. Та ещё головоломка, честно говоря. В 11-м классе мозги хоть как-то уже начинают работать, а у шестиклассников в голове белый шум.

Жаль, конечно, что не про Советский Союз урок. Там бы я разошёлся. Но ладно… феодальная раздробленность на Руси — тоже рабочая тема. Хотя, блин, не знаю, чем думает министерство образования, когда в этом возрасте даёт такие серьёзные темы. Как по мне — рановато пацанам такие темы обсуждать. Ну или, по крайней мере, не в той подаче, которая есть сейчас.

Тут ведь как — либо всё «как есть» рассказывать — ни хрена непонятно будет. А «как есть»… ну, откровенно говоря, вариант так себе. Я же не начну молодым умам вещать на тему, что на сходняках князьядруг другу глаза выкалывали.

Вот тоже — не начнёшь. Это такой юный возраст, когда всё постигается опытным путём. И не хватало ещё, чтобы пацаны начали друг на друге такие опыты ставить.

По пути к кабинету я думал, как эту тему подать мелюзге. Хотелось сделать от души, так чтобы запомнили и свои выводы сделали.

Но как?

По таблицам и датам пройтись?

Так нет… хотелось, чтобы шестиклашки поняли не «когда» это было, а «почему».

Как ни крути, а задача, прямо скажем, не из лёгких. Сам я не историк, по крайней мере не в академическом смысле. Да и феодальную раздробленность я помнил по диагонали, по основным верхам. Князья, уделы, усобицы, брат брата рубит ради трона.

Короче, конкретная суета.

Но жизнь я видел в разных проявлениях и кое-что понял точно. Войны, будь им тысяча лет или три дня, происходят из-за одного и того же — денег, гордыни и женщин.

Вот она, формула истории, в трёх пунктах, чистая как слеза. Просто иногда на это навешивают гербы и летописи.

С этими мыслями я вошёл в кабинет, сел за учительский стол и вытащил из рюкзака учебник. Учеников ещё не было, в коридорах шумела перемена.

Впрочем, размышления шли на пользу. У меня в голове, кирпичик за кирпичиком, уже складывалось, как объяснить пацанам и девчонкам эту древнюю чехарду.

Начнём с того, что история — это не про даты и фамилии. Это конкретно пропричинно-следственные связи. Про то, как одно слово или жадный поступок запускает целую цепочку событий. И подчас влияет не на судьбы отдельных людей, а на целые народы и государства.

И вот ради этого историю и должны учить в школе. Молодёжь должна уметь распознавать причины и видеть, к чему они ведут. А для этого не обязательно помнить, как кого звали и когда что произошло. Главное тут — понимать, почему именно всё произошло. Ну а дальше — уже понимать, как сделать так, чтобы всё хорошее происходило снова, а всё плохое не происходило никогда.

В следующий миг прозвенел звонок. Дверь класса распахнулась, и внутрь ворвалась орава шестиклашек.

— А-а-а!

Они неслись как угорелые, будто стая обезьян. Толкаясь, спотыкаясь, матерясь… дети, блин. Они всегда одинаковые.

Среди мелькавших силуэтов я сразу приметил уже знакомых мне ребят: Волк, Дёма, Сильвестр и Элджей.

Я дождался, пока мелкие рассядутся, успокоятся, и поднялся со стула, чтобы начать урок.

— Класс, внимание! — гаркнул я.

Молодняк тут же встал по струнке. Все замолчали, заученным движением побросали рюкзаки и поднялись, встав из-за парт.