Книга Физрук: на своей волне 2, страница 74 – Валерий Гуров

Непростой выбор, что тут ещё сказать.

Я едва заметно улыбнулся. Крыть завучу было нечем.

— Так что всё под контролем, — с прежней невозмутимостью заключил я.

— Владимир Петрович, я за вами глаз да глаз, — зашипела она так, чтобы не услышали школьники. — Играть в ваши игры в учебном заведении я вам не позволю!

Я помолчал. Интересно, это её так слова в коридоре зацепили? Дай волю — и она меня прямо тут сожрёт с потрохами.

— Обязательно, — ответил я с лёгкой ухмылкой.

Мымра прищурилась, буквально буровя меня глазами, но ничего не сказала. Я снова выдержал паузу и добавил:

— А теперь, если позволите, я закончу урок с ребятами. Итоги надо подвести.

Мымра шумно выдохнула, словно решила, что спорить бесполезно, и ушла, хлопнув дверью. Я обернулся к классу и развёл руками. Школьники дружно загудели, уже не сдерживая улыбок.

— Вопросы есть? — спросил я, глядя на класс.

— Нет, Владимир Петрович, всё предельно ясно, — заверил Прохор, ладонями отбивая барабанную дробь по парте.

— Ну, раз всё ясно, значит, не зря дышали дымом и манекен жгли. Прохор — и ты, — я защёлкал пальцами, указывая на патлатого.

— Федя меня зовут, — быстро смекнул пацан, что я от него хочу.

— Вы останетесь и приберётесь, — в добровольно-принудительном порядке попросил я.

— А отказаться можно? — потянул Федя.

— Да ладно, давай поможем… — буркнул Прохор. — Норм же время провели!

— Ну ладно, — Федя спорить не стал.

В этот момент прозвенел звонок. Школьники загомонили, начали вставать. Федя и Прохор пошли за шваброй и ведром, как и обещали.

Я постоял у стола, наблюдая, как ученики выходят. На их лицах вместо равнодушия появился интерес. Мне хотелось верить, что сегодняшняя информация задержится подольше в их головах. Да, методы радикальные, но действенные.

Когда класс почти опустел, один паренёк в очках задержался у двери, переминаясь с ноги на ногу, будто не решался спросить.

— Говори, чё хотел, партизан? — первым заговорил я.

— Владимир Петрович, — сказал пацан, наконец решившись. Он забавно картавил, и я едва сдержал улыбку. — А если вдруг пожар начнётся ночью, когда спишь, и дым пойдёт… что тогда делать?

Я посмотрел на него, улыбнулся.

— Хороший вопрос, — ответил я, секунду подумав. — Первое, и, как говорится, самое верное — не пытайся искать вещи. Это точно не время для телефонов, курток, документов. Второе — сразу ищи выход. И, наконец, третье — вызывай пожарников, когда убедишься, что тебе уже ничего не угрожает.

Парень задумался, кивнул.

— Понял, — буркнул он. — А…

Он замялся, видимо подбирая слова.

— Сказал «а», говори и «б».

— Ну а если на мне только труселя? — выдал он.

— Вот и отлично, — подмигнул я. — Все бабы будут твои. Тут главное помнить, что пожар не станет ждать, когда ты выспишься или наденешь штаны.

Ученик улыбнулся краешком губ и вышел, а я остался один в классе. Через пару минут вернулись Прохор и Федя. Начали убирать пену. Чтобы как-то поднять настроение пацанам, я сунул руку в карман и достал косарь. Положил купюру на столешницу и похлопал по ней, привлекая внимание учеников.

— Спасибо, пацаны, как уберётесь — компотик попьёте. От души.

В глазах Прохора и Феди мелькнуло восхищение.

— Ого, Владимир Петрович! А можно я после каждого урока буду так убирать? — спросил Федя.

— Тебе губозакаточную машину принести?