Онлайн книга «Капкан Бешеного 2»
|
«ПОМОГИ ЕМУ, СЫН МОЙ!..» Савелий понял, что нельзя терять ни секунды, что-то внутри него шевельнулось: жалость, сострадание, а может быть, и то и другое. Савелию вдруг и самому, независимо от указания Учителя, захотелось хотя бы облегчить страдания соперника — спасти от смерти он его уже не сможет! Он сосредоточил все свои силы, всю энергетику и положил руку на грудь лежащему перед ним на асфальте ВРАГУ или Другу?.. Глава 16 ПОЧЕМУ «Почему? Почему я должен умереть раньше отпущенного мне срока? Почему я, а не Немец? Ведь я был лишь рядовым исполнителем, наёмником, а не организатором! Я был руками, а он мозгом! Но ведь доказать мою вину куда проще, чем Миллера!» Именно так размышлял Серебрянский, «Меч Трибунала-2»... Третьи сутки Анатолий Ильич Серебрянский сидел в тес-ной камере следственного изолятора Лефортово... Вот уже третьи сутки он задавал себе одни и те же вопросы и ответов на них так и не мог никак найти, а найти, почему-то, ему очень хотелось... Почему? Да потому, что он, чисто интуитивно, понимал, что от ответа на эти вопросы, будет зависеть вся его дальнейшая жизнь... и даже не только его жизнь на воле: об этом он даже и не мечтать не мог, но и «за колючей проволокой»... Раз за разом он вспоминал, в буквальном смысле, по секундам вспоминал тот злополучный день с того самого момента, как он оказался в ресторане, где он терпеливо ожидал появление того, кого ему предстояло отправить на тот свет: грузина Габуния... И всякий раз ему приходило в голову, что если бы он сделал так, а не этак, то всё могло закончиться не тем провалом, а успешным концом, когда его «кошелёк» «потяжелел» бы на сто тысяч «зелёных»!!! И, вполне возможно, он летел бы сейчас на Лазурный берег, а не парился бы в камере, рассчитанной на четверых, в совершенном одиночестве в Лефортовской тюрьме... Опергруппа ФСБ прибыла на Кутузовский проспект спустя десять минут после того, как «Форд», перевернувшись набок, вылетел на тротуар. Придя в себя, Серебрянский обнаружил, что лежит на грязном асфальте в луже машинного масла... Над головой, заслоняя огни уличных фонарей, мелькали пятнистые камуфляжи, появлялись и исчезали чьи-то лица, скрытые чёрными вязаными масками, и топот рифлёных ботинок гулко отдавался в висках... Синий свет проблескового маячка на крыше одной из машин выхватывал из полутьмы силуэты людей, фонарных столбов и автомобилей, делая их тени причудливыми и расплывчатыми, и от этого зрелища Анатолию Ильичу сделалось не по себе... Какие-то люди в масках грубо подхватили его под руки, потащили к машине. Втолкнули на заднее сиденье, ножом перерезали галстук, тугим узлом связывающий за спиной руки пленника. Но это не было освобождением: спустя несколькосекунд в салон машины сели двое мужчин, одетых не в пятнистые камуфляжи, а в одинаковые серые костюмы: на запястьях Серебрянского защелкнулись воронёные наручники, и пленник ощутил, что вновь проваливается в бездонную чёрную яму беспамятства... Очнулся он в небольшой белой комнатке, со стенами, заставленными медицинскими шкафчиками, и с окнами, забранными массивными стальными прутьями. Знакомый запах йода, густой и немного терпкий, неприятно щекотал бывшему военврачу ноздри. Пленник сидел на табуретке, и пожилая врачиха перевязывала ему голову... |