Онлайн книга «Капкан Бешеного 2»
|
Но Анатолий Ильич ошибся: технология явно не интересовала следователя. Спрятав фотографии убитого, он выложил перед собеседником новые, и, едва взглянув на них, Серебрянский вздрогнул. С глянцевого снимка сурово смотрел коротко стриженный седеющий мужчина с грубоватыми, волевыми чертами лица и маленькими, глубоко посаженными глазками. Это был Александр Фридрихович Миллер... — Следующий вопрос: вы знакомы с этим человеком? — Я видел его в «Саппоро», — понимая, что отрицать очевидное, по крайней мере, глупо, машинально признал Серебрянский. — Мы знаем, что вы его там видели. Но я спрашиваю вас совсем о другом... Анатолий Ильич облизал пересохшие от волнения губы и промолчал... — Повторяю ещё раз: вы встречались когда-нибудь с этим человеком? — напряжённо спросил собеседник, пододвигая фотографии ближе. — Не помню,... не знаю,... может быть, и я встречался,... я в жизни много с кем встречался... — Тогда я вам напомню: зовут его Александр Фридрихович Миллер. Неужели не знаете? А о «Центре социальной помощи офицерам «Защитник» тоже никогда не слышали? Так вот, мы имеем все основания считать, что убийство господина Габуния вам заказал господин Миллер. Вот что, Анатолий Ильич, — неожиданно следователь обратился к подследственному по имени-отчеству, — поймите, чистосердечное признание — единственный путь к спасению. Вы обвиняетесь в заказном убийстве, и перспективы ваши крайне незавидны. Вам грозит до двадцати лет лишения свободы, смертная казнь или пожизненное заключение, — любезно пояснил следователь. — Вижу, что сегодня вы не намерены со мной беседовать. Всего хорошего, Анатолий Ильич, до завтра... Утром встретимся вновь: советую до этого времени хорошенько подумать... Сложив бумаги, следователь с силой вдавил кнопку вызова. Появившийся контролёр повёл Серебрянского длинными пустынными коридорами в камеру. Тяжёлая металлическая дверь с грохотом затворилась, и арестант остался в камере один. Усевшись на шконку, Анатолий Ильич с силой растёр ладонями свои виски... Естественно, вспомнились: дом в Мытищах, в который из этой камеры ему уже никогдане вернуться, уютная тишина кабинета, стеллажи с любимыми книгами и аквариум с рыбками. Глупые, пучеглазые, наверное, и теперь бьются лбом о стекло, пытаясь найти выход из замкнутого пространства стеклянной тюрьмы. Вспоминая своих гуппи, Серебрянский невольно ощущал себя такой же беспомощной аквариумной рыбкой... И вновь со всей неизбежностью вставал проклятый вопрос: а почему он? Сидя на шконке, арестант обхватил растопыренными пальцами голову, вспоминал Александра Фридриховича, его самодовольство, его уверенность в своих силах, его наглость, раздражаясь от этих воспоминаний всё больше и больше. «Немец, сволочь, конечно же, на свободе — а то зачем следак так дотошно расспрашивал о нём? И уж наверняка Александр Фридрихович в ближайшие дни попытается покинуть Россию — за те годы, что они были близко знакомы, Анатолий Ильич научился предугадывать его действия. Руководить финансовыми спекуляциями не обязательно из Москвы. Безукоризненно исполненные загранпаспорта на липовые имена, с мультивизами и его фотографиями у Немца есть...» Как-то в пароксизме доверия Александр Фридрихович показал в Мытищах несколько штук, и предусмотрительный Серебрянский, понимая, что такая информация дорогого стоит, постарался запомнить фамилии... |