Книга Капкан Бешеного 2, страница 20 – Виктор Доценко

Он знал: всё это — и окна, и газеты, и многое другое — вряд ли когда-нибудь пригодится ему в жизни...

Пригодится другое: умение всё подмечать, всё запоминать и, сопоставляя отрывочную, бесполезную на первый взгляд информацию, складывать её в цельную картину.

Правда, Артём не знал ещё, как скоро снова востребуются его навыки. Но интуиция подсказывала: рано или поздно он вновь встретится с Прокуратором и от этого человека в очках с тонкой золотой оправой вновь последует какое-то предложение...

Но окончательный ответ — принять это предложение или отвергнуть — Змей оставлял за собой.

Больше всегона свете Баринов ценил свободу выбора, свободу оставаться самим собой. Сильного человека трудно заставить делать то, что ему не по нутру, это общеизвестно.

И пусть даже потерь у такого человека зачастую случается куда больше, чем приобретений...

Он не ошибся в своих предположениях: вскоре Прокуратор с ним связался и назначил встречу...

— Артём Васильевич, вы по-прежнему прекрасно выглядите, с чем вас и поздравляю. Говорю совершенно искренне: очень рад видеть вас вновь.

С того времени, как Змей видел Прокуратора в последний раз, высокопоставленный кремлёвский чиновник ничуть не изменился. Всё та же ненавязчивая предупредительность истинного интеллигента, всё тот же холодный блеск старомодных очков в тонкой золотой оправе, всё та же ироничная улыбка человека, знающего наперед абсолютно всё...

Правда, теперь его статус, судя по всему, серьёзно изменился: а то с чего бы в письме, посланном Змею по компьютерной сети, руководитель секретной структуры предложил встретиться не в официальном кремлёвском кабинете, а в домашней и непринуждённой обстановке коттеджа на Рублевском шоссе?

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил Баринов и вопросительно взглянул на собеседника.

Прокуратор прекрасно понял немой вопрос.

— Да, Артём Васильевич, теперь я лицо частное и неофициальное: обычный собесовский пенсионер...

— Судя по всему, участь бывшего Члена Политбюро товарища Гришина, умершего в очереди в отделе социального обеспечения, вам не грозит, — с едва заметной иронией предположил Змей и, скользнув глазами снизу вверх, с ковра на камин, зафиксировал взгляд на антикварных часах с золочёными фигурками охотника и волка...

— Никому не дано узнать о собственной смерти: ни о времени, ни о месте, ни о причинах, — философски изрёк Прокуратор, и Баринов, прекрасно знавший все интонации этого человека, сразу же насторожился.

Однако хозяин кабинета, отметив про себя настороженность гостя, не спешил перейти к изложению сути дела, ради которого Змей и был приглашён в загородный коттедж.

Прокуратор неторопливо закурил свой «Парламент», по-гладил кота, подошёл к камину и, указав взглядом на часы, неожиданно поинтересовался:

— Нравится?

— Да, — признался Артём.

— Когда-то эти часы стояли в кабинете Наркома внутренних дел, генерального комиссара государственнойбезопасности товарища Николая Ивановича Ежова, — задумчиво сообщил хозяин особняка. — Изготовлены они в единственном экземпляре: «Англия, вторая половина восемнадцатого века, мастер Гамильтон из Бирмингема».

Казалось, информация, прозвучавшая в, первые минуты беседы, откровенно случайна и ничтожно мала. Констатация Прокуратором очевидного, своего ухода из большой политики, ни к чему не обязывающие слова о непостижимости будущего, историческая справка о том, где и когда были сделаны эти часы и у кого в кабинете они когда-то стояли...