Книга Капкан Бешеного 2, страница 84 – Виктор Доценко

— А вот в чом: когда два трупа находат в сгорэвшэм номэрэ, мэнтам выгоднээ всэго спысат это на нэосторожност погыбшых. Так? Так... Надралысь, мол, водары, кто-то с сыгарэтоээ ы заснул. В «Космосэ» кыллэр сработал под нэсчастныээ случаээ. Ы здэс мэнтам лафа: Гашыша вродэ как под ынсулт можно подвэсты. А в Алтэ чысто конкрэтнаа мокруха. Для мэнтов это настоащыэ «высак». Вот ы выходыт, что нэ получылос «Лэбэда» чысто ысполныть. Потому, а ы счытау, что в дэлэ с «Лэбэдэм» они попросту обосралысь, прычом вчыстуу!..

Амиран что-то горячо доказывал, Плафон возражал...

А Немец, откинувшись на спинку кресла, задумался: «А ведь этот грузинчик прав на все сто: сЛебедем вышла явная промашка! — Он хитро усмехнулся. — Там, в Ялте, не было даже намёка на несчастный случай, и это-то и хорошо! Перерезанное горло — чего уж понятней! «Конкретная мокруха», как изящно выразился Габуния. Стало быть, налицо не один почерк убийств, а, по крайней мере, два... и вот это — плохо!..»

Амиран продолжал свои построения, и отказать ему в логике было невозможно:

— ...эст такоэ выражэныэ: « двоыноэ стандарт» называэтся. Это когда прызнаотся как бы двэ правды: одна — для одных лудээ, другаэ — дла другых, — пояснял Габуния. — Вот ы тут такоэ жэ «двоыноэ стандарт». Дла нас — одна правда: мол, «за совэршэныэ прэступлэныэ прыговарываэтса к высшээ мэрэ». Для мэнтов, чтобы своы гразныэ хлэбала, в эты дэла нэ совалы. Потому пацанов нэ взрывалы, не стрэлалыы нэ рэзалы. Как имэнно ысполналы, даже нэ догадываус, но работалы чысто: отравлэныэ, болэзн, самоубыыство. Совэршэнно асно, что работалы настоащыэ профы. А прыговор этот долбанныэ нэ мусорнэ посылалса, а пацанам, хорошо знавшым убытого. Вы замэтылы, что бумагы эты прэдназначалысь только ым, а нэ мэнтам?.. Но вот в Алтэ «двоыного стандарта» не получылось! Потому мэнтовка с прокуратуроэ на ушы ы всталы.

— Ладно, хватит, — перебил всех Немец. — Двойной стандарт, одинарный или тройной — это теперь без разницы. Лебедя всё равно с того света не вернуть... Как и остальных... Надо что-то делать... И чем быстрей, тем лучше!

— Да, ны хрэна тут ужэ нэ сдэлаэш, — обречённо махнул рукой Габуния и потянулся к водочной бутылке. — Мы дажэ нэ знаэм, что за твары собралыс в этом самом «Трыбуналэ». Зналы бы, можно было договорытса, ылы откупытса, ылы мыровуу заклучыть. Да ы вычыслыт ых ныкак нэвозможно... Сэгодна, братва, сыдым, выпываэм, планы строым, а завтра кто-ныбуд под машыну попадот... ылы кырпыч на голову свалытса. И получытэ потом бумажку: «за совэршэныэ многочыс-лэнных прэступлэныы... к высшээ мэрэ соцыалноэ защыты». И можэтэ мнэ повэрыт, что ныкто нэ будэт этым заныматса. Ныкто нэ попытаэтса наыты выновных! Ныкто! Такоэ вот двоыноэ стандарт...

— Да, Андрюша, не думал, что все так повернётся...

— И не говори...

Вот уже четвёртый час Андрей Воронов и Савелий Говорков торчали в «Линкольне», ожидая появления Немца.

В баню телохранителей не пустили, вот и приходилось дожидаться хозяина в салоне машины. Друзья то и дело выходили на воздух перекурить: некурящий Миллер совершенно не переносил запаха табачного дыма, а потому категорически запрещал курить в машине.

Незаметно сгущались сумерки. Фосфоресцирующие стрелки « командирских» часов на запястье Бешеного показывали без четверти одиннадцать, когда в раскрывшейся двери «оздоровительного комплекса» показалась знакомая фигура Александра Фридриховича.