Книга Вик Разрушитель 11, страница 162 – Валерий Гуминский

2

Путешествие на пароме подходило к концу. «Маринелла», сопровождаемая катерами береговой охраны и пролетающими чуть ли не каждые полчаса вертолётами, уверенно и неотвратимо приближалась к берегу. День выдался солнечным; свинцовые воды Ботнического залива раскрасились серебристыми потёками небольших волн. Свежий ветер, холодный и порывистый, тем не менее, не спугнул пассажиров, высыпавших на палубы. Большинство из них были со «Скандинавского экспресса», но хватало и тех, кто садился на паром в Або. Через несколько часов уже почти все знали, что в Стокгольм направляется какая-то важная русская делегация. Поэтому и такая охрана.

Наша компания стояла на крытой палубе и с любопытством разглядывала проплывающие мимо многочисленные островки архипелага, пугающие, и в то же время, притягивающие своей суровой красотой. Сначала к «Маринелле» прицепился маленький катер-лоцман, а сторожевые корабли отвалили в сторону, прикрывая толстую и неуклюжую корму парома. Собравшиеся вокруг меня девушки ёжились от холодного ветра, но даже с места не сдвинулись, чтобы уйти в тёплые каюты. Интересно было всем. Серые, отполированные древними ледниками берега, покрытые рыжим лишайником и чахлыми соснами, изо всех сил цепляющимися корнями за камни, сменялись другим пейзажем. Сразу за этим островом открывался проход в широкий канал, и там мы увидели следующий остров, с аккуратными жёлтыми домиками вдоль берега и пристанью. Паром прошёл настолько близкок нему, что мы разглядели даже названия лодок и яхт, замерших на якорных стоянках.

Лоцман уверенно вёл «Маринеллу» к едва видневшимся на горизонте шпилям ратуш и высотных домом. Это была не навигация, а виртуозное вхождение тонкой нити в игольное ушко, повторённое десятки, если не сотни раз. Паром не поворачивал — он переваливался покатыми красно-синими боками с одного водного пути на другой; его корма заносилась с неприличной для таких размеров акробатической лёгкостью, оставляя за собой широкие, кипящие полосы пены на успокоившейся глади залива.

И среди этой каменной тесноты, за очередным поворотом внезапно открылся Стокгольм. Не сразу весь, а как театральная декорация из-за постепенно раскрывающихся кулис. Сначала островок с каким-то старинным замком, суровым и зубчатым, будто вырубленным из самой скалы, но с яркой терракотовой крышей; потом берега, заросшие густым сосняком и редкими домами живущих тут людей. Ещё через некоторое время островки уже не казались столь пустынными. Чем ближе к столице, тем более оживлёнными они становились, больше наполненными людьми и машинами, юрко бегущими по серым лентам дорог.

А потом, медленно и величаво стал открываться вид на Гамла Стан — старую часть города, изрезанную шпилями и куполами, плотно застроенную, красивую, как пряничный домик, цвета охры и ржавчины. Окна отражали блеск низкого северного солнца, и весь город казался подсвеченным изнутри.

— Красота, — вздохнула Лида, вцепившись в поручни. На ней было длинное приталенное пальто тёмно-синего цвета, вокруг шеи небрежно повязан шарф. Голову прикрывало новомодное шерстяное кепи с коротким козырьком. — Хочу тут всё посмотреть. Андрей, ты же был здесь… как тебе показался Стокгольм?

— Да я особо и не гулял по городу, — хмыкнул я, навалившись на бортик. — Привезли, поселили в гостиницу, вечером позвали во дворец на торжественный приём. Мы даже дня не задержались, сразу домой. Так что нечего мне сказать.