Книга Вик Разрушитель #5, страница 10 – Валерий Гуминский

— Не настолько я скотина, чтобы бронекостюмы ставить выше семьи, — пробурчал я обиженно. — Конечно, пообщаюсь. А можно еще раз посетить Алтарь?

— Уверен, что тебе нужен еще один сеанс общения с Источником? — отец не сердился, не пытался отговорить меня после случившегося. Ему, скорее всего, тоже было интересно, до какого предела я могу дойти.

— Хочу понять, как Геванча появился в моем видении, — честно признался я. — Или в самом деле головой ударился, вот и привиделось всякое.

Отец снова рассмеялся. Хорошее настроение после моего рассказа о встрече с шаманом из покрытого туманом прошлого, постепенно возвращалось к князю.

— Одного я тебя не оставлю, — предупредил он.

— А вдруг Источнику необходимо общение наедине? — возражаю в ответ.

— Какое общение? Это всего лишь генератор древней и неизвестной нам физической энергии, преобразующейся в магию! — воскликнул отец. — Мы до сих пор не понимаем ее принципов работы!

— Смотри, услышит тебя Источник — обидится, — решил постращать я отца, немного обиженный таким пренебрежением к артефакту, сделавшему Мамоновых теми, кем они сейчас являются.

На лице князя, к удивлению, на какое-то мгновение промелькнула растерянность. Не ожидал такого вывода от мальчишки. Смущенно улыбнулся и махнул рукой.

— Я все равно пойду с тобой, но заходить в подвал не стану, — решил он вопрос кардинально. — Если через двадцать минут дверь не откроется — сам войду туда, в каком бы состоянии ты не находился.

— Согласен, — внутренне ликуя, что удалось продавитьсвое желание, ответил я спокойно.

По словам мамы отец крайне редко уступает своим детям в их желании, балуя их чуть ли не дозированно. Интересно, почему в отношении меня он делает исключения? В чем причина такого поведения? Пытается исправить ошибки, которые совершил с момента моего рождения? Или имеет на меня какие-то планы? А может оттого, что я единственный ребенок от женщины, которую отец действительно любит открыто и страстно?

Ответить на эти вопросы могу только я, если буду очень внимательно присматриваться к отцу и к его делам. А в перспективе… что-то мне боязно.

2

Осуждать своих единокровных братьев и сестер за то, что они с трудом пытаются наладить со мной отношения, я совсем не хотел. Понимаю их прекрасно. Появился из ниоткуда, перетянул внимание отца на себя — кому такое понравится? Более старшие — Антон и Лиза — отнеслись к моему появлению спокойно, даже открыто продемонстрировали свое расположение. У них уже свои семьи, повода для ревности никакой. А вот Маша — статная восемнадцатилетняя девица, с длинными русыми волосами, собранными в задорный торчащий над затылком пучок, и с открытым круглым лицом — почему-то смотрела на меня со странной подозрительностью. Даже в общении в ее словах проскальзывали настороженные нотки, когда он спрашивала о моих дальнейших планах. Словно боялась, что я отниму у нее нечто важное или рассорю родственников своим появлением.

Ну да, есть такие люди: вобьют себе в голову какую-то идею, и начинают портить жизнь окружающим. Ничего удивительного не увижу, если Маша пойдет по стопам Елены Петровны — своей матери, такой же подозрительной особы, не спускавшей с меня глаз во время праздничного обеда.

Дмитрий, родной брат Марии, который был на два года старше ее, больше походил на отца крепкими скулами и массивным подбородком, упрямо сомкнутыми губами и выразительными серыми глазами, умело передающими эмоции без всяких слов. А короткая стрижка делала крепкого и плечистого брата визуально старше даже Антона.