Книга Вик Разрушитель #5, страница 7 – Валерий Гуминский

— Омрын, лучше подготовься к поездке в улус Чакыра, — отец легонько подтолкнул меня к дому, как будто торопился поговорить со мной обстоятельно. Когда мы вошли в помещение, на нас напала толпа родственников, встревоженная поведением Источника. Ведь они все одаренные, и выброс энергии Источника ощутили на своей шкуре сполна.

Отец недовольно рыкнул на особо любопытных, сказав, чтобы все возвращались за стол. А мы скоро вернемся. Я уловил встревоженный взгляд мамы и постарался показать жестом, что со мной все в полном порядке, раз я вернулся от Источника живым и невредимым. Еле удалось снять верхнюю одежду в родственной сутолоке.

В кабинете отца царил полумрак. День клонился к закату быстро, солнце уже не освещало помещение, поэтому он щелкнул включателем, зажигая люстру на потолке.

— Садись поближе, — кивнул он на стулья, задвинутые под стол, а сам занял место в своем рабочем кресле, чуть отодвинув в сторону монитор, чтобы видеть меня лучше.

Кабинет отца был обставлен с простотой и функциональностью, как в большинстве московских контор. Но самым интересным предметом был бивень мамонта, лежащий на двух металлических опорах и своим внушительным размером занимал большую часть одного из углов. Мне хотелось, чтобы вместо высоких шкафов здесь были всякие экзотические штучки вроде шаманских масок, бубна, золотых самородков под стеклом. Но, видать, князя Мамонова не увлекала идея заставлять свою рабочую комнату разными вещами, не несущими какой-либо пользы.

— А теперь рассказывай по порядку, что произошло после того, как ты отдал Алтарю свою кровь, — повелительным тоном произнес отец. — Только давай без вот этих «я ничего не помню». Слишком ты еще молод, чтобы обводить меня вокруг пальца. Что-то с тобой случилось, пока ты находился в непонятном состоянии: то ли в трансе, то ли в астральные дали улетел. Знакомо мне подобное состояние. Да и поведение Омрына наталкивает на определенные мысли.

— Хорошо, расскажу, что смог увидеть, — я пожал плечами, и тщательно подбирая слова, стал рассказывать о странном видении, где главную роль играл человек по имени Геванча: то ли морок, то ли причудливая картина моего подсознания. Но чем дольше говорил, тем все большее удивление и смятение вырисовывалосьна лице отца.

Когда я замолчал, князь Мамонов очень внимательно посмотрел на меня, простучал пальцами по столу и потом спросил:

— Где ты слышал это имя? Может, тебе мать рассказала или кто-то из родственников?

— Я об этом человеке до сего дня не знал, — стало понятно, что отец не поверил про мой транс. — Мама никогда не говорила со мной о каких-то шаманах. А из родственников я общался лишь с тобой. Братья-сестры только недавно стали хоть как-то обращать на меня внимание, и то лишь после завоевания «Пурпурной Звезды». Так что зря ты меня в чем-то подозреваешь. Кстати, древний шаман напрямую говорил о Старейшине Мамоне как о виновнике его смерти. То есть он не сам убивал, а послал своих людей.

— Мамон не был Старейшиной, — рассеяно, погруженный в свои мысли, откликнулся отец. — Только Главой Рода. Он справедливо считал, что неодаренный не должен носить такой высокий родовой титул. Первым Старейшиной стал Добр, когда передал полномочия по управлению родом своем старшему сыну Алексею. Он отошел от дел в восемьдесят пять, будучи еще крепким стариком. И прожил после этого до ста десяти лет.