Онлайн книга «Вик Разрушитель #4»
|
На другой картине трое пилотов в ППД, окрашенных в грязно-серый цвет, столкнулись в воздухе над скалистым берегом, уходящим своими замшелыми гранитными боками в свинцовые воды залива, с группой атакующего противника. Трое против пяти. Мне стало интересно, откуда у данов столько пилотов? Обыкновенные морские наемники, привыкшие к абордажным боям или к неожиданным ночным высадкам на берег, могли обойтись и без пехотно-полевых доспехов. А на картине все они закрыты стихийными щитами. «Водников» больше всего: четверо. Ну, это и понятно. Внизу их Стихия, энергией которой можно пользоваться как из бездонного резервуара. Опять вопрос: кто помогал данам в том нападении? Одаренные из Скандии или Британии? Может, германские дворяне решили взбудоражить свою кровь, повоевав с русскими? Я сам не заметил, как завороженно переходил от одной картины к другой, держа за руку Веронику. Да она и не сопротивлялась, тоже захваченная буйством жестокой войны. Атака на Рюген была действительно крупным событием в войне со Шведской Короной за последние два десятилетия, в которой даны как наемники выступали на ее стороне; о ней уже писали книги, снимали фильмы, на театральных подмостках ставили спектакли. А вот двое магов в камуфляжной форме на развалинах какого-то дома, соединив свои возможности, создают конструкт из Огня и Воздуха. Чуть ниже по одной из улиц неуклюже ползут три бронеходки противника, за которыми прячутся даны, гуськом продвигаясь к оборонительным сооружениям защитников Рюгена. Поднявшийся вверх огненный смерч готов сорваться с тонкой невидимой ниточки, которую держит в пальцах маг, который справа, и обрушиться на врага, сжигая не только его, но и бронированную технику. Я, не веря глазам, подошел ближе к картине и уставился на лицо заинтересовавшего меня персонажа сцены. — Не может быть! — пробормотал я. — Что — не может? — удивиласьВероника, и тихо ойкнула. — Ты мне руку сжал! — Извини! — я поспешно отпустил ее пальцы и кивнул на картину. — Ты даже не представляешь, что за человек здесь нарисован! — Написан, — поправила меня девушка и укоризненно покачала головой. — Картины пишут, а не рисуют! — Понял — исправлюсь, — отмахнулся я, еще пристальнее вглядываясь в Забиякина. Да, это был именно он, наш маг-наставник и преподаватель по физическому воспитанию в сиротском доме Новгорода Великого. Здесь Мирон Афанасьевич еще не получил страшное ранение, обезобразившее его лицо, и выглядел чуточку иначе, но я не ошибся. — «Русские маги отбивают прорыв данов в тыл защитников Рюгена», — прочитала Вероника краткую информацию, расположенную под аккуратным стеклянным стендом. — И кого ты здесь увидел? — Нашего преподавателя из сиротского дома! — воскликнул я, но сразу же понизил голос, чтобы не привлекать внимание посетителей. Однако кое-кто услышал, и постепенно вокруг нас стала собираться толпа. — Андрей, ты ошибся, — мягко сказала девушка и сама сжала мою руку. — Это же картина, она не отражает реальность того или иного момента как фотография. Художник волен в своем видении. — Вы абсолютно правы, милая барышня, — раздался мужской голос за нашими спинами, и сразу поползли шепотки: «Гергард! Сам Илья Гергард!» Мы обернулись. Перед нами стоял тот самый мужчина с фотографии на входе: в элегантном черном костюме-тройке, худощавый, на носу поблескивают очки в тонкой изящной оправе. Темные волосы средней длины курчавятся на лбу, легкая бородка органично вписывается в образ художника, которому, как я прочитал, благоволит даже императорская семья. |