Книга Вик Разрушитель #4, страница 96 – Валерий Гуминский

Борис посигналил, металлические ворота на рольставнях мягко откатились в сторону, пропуская автомобиль в усадьбу. Веронику высадили возле парадного крыльца, и она, помахав рукой стоящему на открытой веранде охраннику, спросила:

— Папа приехал?

— Уже как час дома, боярышня, — откликнулся тот.

Она как раз поспела к ужину; впрочем, на то и был расчет. После душа, переодевшись в домашнее платье, Вероника спустилась в столовую, где уже за столом беседовали отец и бабушка. Князь Елецкий в светлой рубашке, вольно расстегнутой на одну верхнюю пуговицу, улыбнулся, увидев дочь.

— Как пробежка? — поинтересовался он.

— Привет, па! — Вероника поцеловала в щеку отца, потом бабушку, еще весьма бойкую женщину шестидесяти лет. — Привет, бабуля!

— Садись за стол, егоза, — Нина Матвеевна метнула взгляд на горничных, застывших возле буфета, не стала выговаривать внучке за опоздание. — Ирина, Зоя, начинайте.

Пока женщины наполняли тарелки едой, Вероника напрямую спросила у отца:

— Ты знаешь что-нибудь о Мамоновых?

— О каких именно? — удивившись вопросу, князь Елецкий забавно приподнял правую бровь. — Какая ветвь Мамоновых тебя интересует? Графская — Дмитриевых-Мамоновых или якутская?

— «Золотой тойон», — подсказала Вероника.

— А-аа, Георгий Мамонов, — кивнул отец и вдохнул в себя запах свежей ушицы с зеленью. — Графская-то пресеклась, а вот тот род, который ушел в Сибирь, здравствует, и очень даже. Недаром Главу «золотым тойоном» прозывают. Что тебе про них рассказывать? Я сам с Георгием плохо знаком, пару раз виделись в Москве на общих молодежных дворянских посиделках, когда нам лет по восемнадцать было. Он тогда ухаживал за боярышней Аксиньей Гусаровой, всех претендентов разогнал. Дерзкий, вседозволенности много у него было, но Мстиславские его особо не прижимали. Пожурят, пальцем погрозят — и на этом все заканчивается. Потом эта история…

Отец замолчал и стал почаще работать ложкой. Бабушка, словно подтверждая предыдущие слова зятя, покивала.

— Какая история? — не вытерпела Вероника.

— Ника…, — обронила Нина Матвеевна, — дай отцу поесть. Весь день в хлопотах, даже на обед домой не заехал.

— Так получилось, мать, — стал оправдываться князь. — С утра Коллегия, потом встречас губернатором Москвы, закрутился.

— Да ладно тебе, — усмехнулась Нина Матвеевна. — Будто не знаю, чем подобные вызовы заканчиваются.

— Пааап! — протянула девушка.

— Ох, не отстанешь же! — пошутил отец.

— Не отстану, лучше сразу расскажи!

— Слух пошел, что у князя Георгия пятнадцать лет назад умер годовалый сын, потом пошли опровержения от самого Главы. Следом зашептались, якобы жена с сыном убежала из Рода. Судя по тому, что Мамонов долгие годы землю носом рыл по Москве, Новгороду, Рязани, Ярославлю, вторая версия оказалась правдоподобной. Я не знаю, почему княгиня Аксинья с ребенком уехала из Якутии, почему она прятала его от мужа. Честно, не знаю. У меня своя жизнь, не менее насыщенная, чтобы слушать разные байки про чужую семью, живущую на окраине империи. А почему ты заинтересовалась именно Мамоновыми?

Отец, пряча насмешку в прищуренных глазах, взглянул на Веронику. Та доела суп и кивком поблагодарила дородную горничную Зою за второе блюдо, тут же поставленное перед ней. Не выдержав, рассмеялась, понимая, что выглядит глупо с таинственным лицом.