Книга Вик Разрушитель #2, страница 134 – Валерий Гуминский

Семья цесаревича проживала в южном крыле Малой Резиденции, где было не так шумно, как в соседней рекреации. Длинный переход между зданиями охранялся бравыми гвардейцами, а уже дальше их становилось меньше, зато количество слуг возрастало.

В семейную столовую, где большую часть помещения занимал стол, накрытый белой хрустящей скатертью, мы вошли вовремя. Цесаревич еще не появлялся, но остальные члены семьи уже рассаживались на своих местах. Мое определили рядом с Игорьком, а княжич Павел расположился рядом с отцовским местом по левую руку. Другую сторону занимала женская половина наследника: цесаревна Алена Николаевна и Лидия.

Мне очень понравилась матушка княжны. У нее были невероятно густые светло-русые волосы, которые цесаревна заплетала в косу. Причем, каждый раз прическа менялась. То это было плетение в виде змейки с распущенными книзу волосами; то с вытянутыми прядями; или в виде оплетки, обвивающей голову. У Алены Николаевны были очень тонкие и чувственные черты лица, на которое хотелось смотреть бесконечно. Ну, бывают такие женщины с невидимой глазу изюминкой.

Я только недавно узнал, что цесаревна происходит из старой правящей скандинавской династии, чьи предки одно время сидели на королевском троне, но потом утратили большую часть своих привилегий, в большей мере из-за гражданской войны и потери всей старшей мужской линии. Право на трон имел только наследник мужского рода, а династия Кнутсонов, как я уже сказал, не смогла отстоять свое право на власть. И тем не менее, многочисленные потомки младших ветвей продолжали играть важную политическую роль в жизни бурной Скандии. Мстиславские подобным актом выбора невесты дали понять живому в то время Матиасу Первому, что древняя королевская кровь, текущая в жилах красавицы Ингрид, куда важнее, чем кровь выскочек из знатных ярлов.

Выйдя замуж, девушка решительно заявила, что поменяет имя, чтобы полностью стать своей на новой для нее родине. Даже отчество взяла — Николаевна, удачно трансформировав его от имени Никлас, коим звали ее отца.

Русский мир воспринял смелый шаг красавицы-цесаревны одобрительно. Это значительно прибавило ей очков благожелательности от консервативной части общества.

Считаю, Юрию Ивановичу невероятно повезло. Да я и своими глазами видел, как он смотрит на свою жену. Суровые черты лица в этот момент расплывались, уступая место мягкости и нежности во взгляде. Мне было неловко, словно я через щелочку рассматривал то, что не положено.

— Как прошел день, Вик? — певуче спросила Алена Николаевна, как только я вежливо поздоровался и сел на свое место. Акцент из ее голоса давно пропал, но гласные она почему-то забавно тянула, словно боялась ошибиться. — Мне кажется, Лида своим невероятным упрямством загоняла тебя.

— Вашей дочери хочется победить, Ваше Высочество, — я строго поглядел на княжну. — Ее не за что упрекать. Я бы сам требовал от напарника подобного отношения к делу.

— Ого, кажется, господин Волховский начинает постигать азы светской беседы! — съязвил Павел, развалившись на стуле. — Еще месяц стажировки во дворце, и мы не узнаем скромного дворянина.

— Ненужная ирония, Павел Юрьевич, — взгляд цесаревны, такой безмятежный, скользнул по старшему сыну, отчего тот мгновенно подобрался и выпрямился, куда-то убрав свою вальяжность. — Мне не первый раз докладывают о вашем отношении к Викентию. Не самом лучшем отношении… Я вас не этому учила…