Онлайн книга «От Дуная до Рейна»
|
Основных вариантов развития событий, без учета падения Тунгусского метеорита, разворота Гольфстрима на юг и вторжения инопланетян, оказалось, по моему мнению, тоже три и любой их них меня устраивал, практически, полностью. Если Иосиф приедет, значит мы или договоримся, или мне придётся применить силу для достижения своих целей, а если не приедет, то я устрою в Рейхстаге переворот, обвинив императора в невыполнении своего долга по защите подданных. Думаю, что члены Совета курфюрстов прислушаются к моим словам, после того как Иосиф бросит их на произвол судьбы. А лишив его поддержки союзников внутри империи, я вполне обоснованно рассчитывал успеть разобраться с австрийской армией до того момента, как в дело вступят французы, если он с ними уже договорился о совместных действиях против меня. И даже вступление в войну французов я смогу использовать в своих интересах, объявив их интервентами, посягнувшими на свободу германской нации, и мобилизовав на борьбу с ними большинство имперских сословий. В общем, куда ни кинь, везде клин – только не для меня, а для императора Иосифа. Следующим шагом мне предстояло как-раз разобраться с этими самыми имперскими сословиями, чтобы всё-таки внятно сформулировать свои предложения по реформированиюимперии, которые мне предстоит предъявить на суд членов Совета пятого сентября. Ведь Фридриху Августу и баварским Виттельсбахам я наобещал «с три короба» общими фразами – по принципу «за всё хорошее, против всего плохого». Однако, конкретных предложений, пригодных для реализации, у меня пока не было, а дьявол, как известно, кроется в деталях, и история знает полным-полно примеров, когда сколь угодно хорошие планы срывались из-за мелочей, которыми пренебрегли на этапе планирования. *** Для своего добровольного заключения я выбрал отдельный блок на втором уровне подвала Ратуши, состоящий из широкого, тупикового коридора с двумя клетками для смертников в небольших нишах по правой стороне и просторного помещения для проведения дознания, или простыми словами – пыточной, оборудованной обширнейшим набором специфической техники, часть из которой я не смог даже идентифицировать. Мои же сторожа находились в караульном помещении на первом уровне подвала и сами (пока не позовут) вниз носа не казали (Вейсман запугал их тем, что неразумный, потревоживший покой императора, тотчас же испробует на себе работу какого-нибудь пыточного механизма), поэтому я работал в тишине и спокойствии, занимаясь в коридоре, в перерывах между мыслительной деятельностью, поддержанием физической формы, благо рана на ноге меня уже практически не беспокоила. Добыть всю необходимую информацию по интересующему меня вопросу трудностей для Вейсмана не составило. Мы ведь находились в самом сердце империи – Рейхстаге, где и рождались на свет все документы о её внутреннем устройстве и функционировании. Поэтому, на следующий день пыточная превратилась в библиотеку, а я с головой погрузился в загадочный мир витиеватых юридических формулировок и напыщенных средневековых фраз, прямо-таки просившихся на страницы рыцарских романов. Дни за работой летели незаметно, я обрастал массивом знаний об империи, однако похвастаться результатом пока не мог. Все мои рассуждения на тему реформирования заканчивались одним-единственным выводом – всё взять и поломать, а потом поделить. Ведь любое телодвижение любого реформатора, в данном случае меня, автоматически упиралось в священную корову империи – права́ имперских сословий, обладавших территориальным суверенитетом в отношении своих владений и проистекавшим из этого правомголоса в имперском сейме – Рейхстаге. А если по-простому, то любой епископ, аббат, князь, ланд…, бург… или маркграф жил по принципу «каждый суслик – в поле агроном», являясь суверенным правителем на своём куске земли между трёх сосен, и, если исправно платил имперские налоги на оборону и не бухтел лишнего в сторону императора, мог творить в своих владениях всё, что заблагорассудится. |