Книга Все дороги ведут в…, страница 36 – Вячеслав Киселев

Одна из древнейших и мощнейших крепостей региона, основанная ещё во времена первых крестовых походов, крепость Фамагусты была перестроена и модернизирована в шестнадцатом веке венецианцами и выдержала в 1570 году ожесточенную десятимесячную осаду османской армии Лалы Мустафы-паши. После захвата турками, крепость была восстановлена и вновь модернизирована, и до сих пор представляла из себя настоящий крепкий орешек и готовую к использованию военно-морскую базу с прекрасной гаванью. Вот её то и предстояло захватить бойцам экспедиционного корпуса.

Не став ничего изобретать, фон Клаузевиц решил воспользоваться опытом прошлогоднего захвата турецкой столицы и действовать нахрапом, только заменив французские флаги на испанские, что в итоге дало точно такой же превосходный результат. Одинокий «Константинополь» со штурмовиками на борту запросил заход в порт для пополнения запасов воды и «куры сами запустили лису в курятник». Дальнейшее было делом техники.

– Ну что господа, все в сборе, – окинул я взглядом собранных в Тронном зале после окончания зачистки дворца бывших членов Верховного тайного совета Долгорукого, Бецкого и Чернышова, – тогда продолжим дознание и вынесение приговоров!

– Эээ, что всё… и по какому…, – раздался недоумевающе-растерянный голос князя Долгорукого, доставленного во дворец последним (прямо из постели, где он смотрел послеобеденные сны) и ещё не успевшего обменяться впечатлениями с соратниками (да и меня он видел, в отличии от остальных, первый раз в жизни).

– Ты князь хотел сказать «по какому праву», – подошел я вплотную к нему и пристально посмотрел в глаза, в которых начинал плескаться страх, – поясняю для непонятливых – по самому, что ни на есть, простому и действенному праву – праву силы. Но не беспокойся князь, обвинений в заговоре и убийстве императрицы Екатерины Алексеевны и цесаревича Павла Петровича не будет, виновные давно известны – это графы Никита Панин и Алексей Орлов. Оба они находятся в соседней комнате и уже дают признательные показания. А присутствующих здесь я обвиняю в предательстве интересов державы, выраженном в неоказании помощи Новороссии при отражении агрессии Османской империи и Речи Посполитой, а также отмене Указа от двадцатого декабря о сокращении барщины и прочих послаблениях для крестьянского сословия, приведшей к волнениям на Яике и последующей войне с народным ополчением. А теперь садитесь и пишите, всё пишите, времени один час!

– Ваше Величество, могу я справиться о судьбе Алексея Григорьевича? – прозвучал справа от меня взволнованный голос, с того места, где находился наставник малолетнего императора граф Бецкой.

– Извольте граф, скрывать здесь нечего, – развел я руками, – Алексей Григорьевич Бобринский, он же император Алексей Первый, скончался в результате несчастного случая, сорвавшись с карниза и упав на Дворцовую площадь, что весьма прискорбно. Мальчик пытался убежать от меня, хотя ему ничего не угрожало. Насколько я понимаю, родственников у него нет, поэтому по окончании дознания вы сможете забрать тело, оно помещено в дворцовый ледник, и устроить всё, как положено!

– Благодарю вас! – задумчиво кивнул Бецкой и тяжело вздохнув, перекрестился.

Ошарашенных новостями бывших вершителей судеб империи усадили за столы с бумагой и чернилами, а я развернулсяи двинулся в сторону стены с окнами, спросив по дороге у Аршина, не было ли известий от Доброго. Вестей пока не было и это начинало немного напрягать, ведь на счет Орлова и Панина, дающих признательные показания в соседней комнате, мне пришлось немного приврать – ровно наполовину. Вернее, даже больше, на три четверти. Потому, что из двух озвученных мной фигурантов, там находился только Панин и тот немного не в полной комплектации, а если точнее, то в виде двухсотого. Этот скользкий тип успел принять яд и унести с собой в могилу все свои тайны. Поэтому теперь пролить свет на остающиеся темные пятна в истории с заговором мог только Алексей Орлов, на поиски которого и отправился Добрый. К тому же, не следовало забывать, что главной силой в городе пока оставались матросы контр-адмирала Грейга и было бы неплохо закрыть вопрос его веры в виновность Орлова.