Книга Все дороги ведут в…, страница 38 – Вячеслав Киселев

– Очень интересное дарование, –прокомментировал граф мои слова с еле скрываемым скепсисом, понимающе покачав головой, и тут же став более серьезным, добавил, – ну в таком случае, мой рассказ должен помочь кусочкам вашей мозаики встать на свои места. Вы позволите?

Увидев мой приглашающий жест, Бецкой вздохнул, как перед прыжком в воду, и начал говорить:

– Я служил секретарём государыни Екатерины Алексеевны, царствие ей небесное, и являлся одним из немногих её доверенных лиц, однако, может это и покажется вам странным, никакого влияния на формирование её политических взглядов не оказывал, да и вообще сторонился политики. Моё амплуа приятный собеседник, а моё призвание – просвещение. При российском дворе я уже почти полвека и за это время успел послужить шести государям и государыням, и благополучно пережить три насильственных смены власти. И произошло сие по одной простой причине – я всегда придерживался своего амплуа и не принимал участия в интригах и заговорах, что во все времена ценилось любыми правителями. Однако скоропостижная кончина Екатерины Алексеевны вместе с наследником престола вынудила меня поступиться собственными принципами и всё-таки заняться политикой, но исключительно в интересах своего воспитанника Алексея Григорьевича, хотя ему я никогда не желал такой незавидной судьбы – судьбы правителя…

– Весьма неожиданный взгляд на вопрос, – удивленно посмотрел я на него, – и в чём же по вашему незавидность подобной судьбы?

– Всё довольно просто Иван Николаевич, – развел он руками, – я знаю власть изнутри и много лет наблюдал за тем, как она калечит и развращает души правителей, не готовых нести столь тяжкое бремя. Люди, имеющие к этому способности и склонности, встречаются весьма редко и среди российских монархов, которым мне довелось служить, такими качествами обладала только Екатерина Алексеевна, что само по себе удивительно, учитывая все известные обстоятельства её восхождения на престол. Конечно, судить о наличии или отсутствии подобных способностей у Алексея Григорьевича было несколько преждевременно, но никто ведь всерьез и не рассматривал его в роли наследника престола, покуда не случилось несчастье. В тот момент я всего лишь желал спасти мальчика, ведь окажись тогда на троне Семён Павлович, Алексею грозила в лучшем случае ссылка в монастырь, а в худшем, его бы просто удавилиночью, как кутёнка, или обрекли, как Ивана Антоновича, на тихое умопомешательство в безмолвии мрачных подземелий Петропавловской крепости…, – неожиданно замолчал он с загадочным выражением на лице, но через мгновение встрепенулся, – простите Иван Николаевич, кажется я немного отклонился от предмета беседы!

– Продолжайте Иван Иванович, всё в порядке, – улыбнулся я в ответ, – по себе знаю, как иногда бывает сложно найти подходящего собеседника!

– Благодарю вас, – кивнул он и тяжело вздохнув, продолжил, – итог всё одно оказался трагическим, видимо так на роду написано, но надеюсь он не мучился перед смертью. Но я хотел сказать не об этом. Оказавшись вовлеченным в управление державой, я вскоре осознал недееспособность Верховного тайного совета, как высшего органа власти, и принялся размышлять о возможных путях выхода из создавшегося положения, естественно только с академической точки зрения…