Книга Все дороги ведут в…, страница 43 – Вячеслав Киселев

– Да ты граф просто молодчик, техники и скорости маловато, но боевого духа и дури в башке на десятерых хватит! – усмехнулся он, глядя как Орлов снова пытается встать, стоя на четвереньках и шатаясь, будто после литра водки в одно рыло, – Император сказал мне действовать по обстановке, поэтому я предлагаю тебе ещё один вариант. Сейчас мы возьмем твою писанину и поедем в Зимний дворец, а там, если ты всё правильно написал и к смерти Екатерины Алексеевны не причастен, я походатайствую за тебя. Турка ты бил справно, сейчас тоже уважение заслужил, поэтому я думаю, что негоже такими бойцами разбрасываться, а повоевать за Россию-матушку нам ещё придется!

Пока Добрый озвучивал своё новое предложение, Орлов кое-как встал на ноги, снова сплюнул на пол ком крови и криво ухмыльнувшись разбитыми губами, показал ему огромный кукиш, а после неожиданно быстро выхватил из-за голенища сапога стилет и ударил себя в сердце…

Завидев меня,Чернышов и Долгорукий, как по команде, вскочили на ноги и недвижимо уставились в мою сторону. Подойдя поближе к столам, я собрался было спросить, как у них продвигается дело, но не успел я даже открыть рот, как в зале появились новые действующие лица и именно те, кого я с нетерпением ожидал. Контр-адмирал Грейг плечом к плечу с улыбающимся Добрым, а позади них хромающий Алексей Орлов с перемотанной головой, по лицу которого будто проскакал табун лошадей, в сопровождении парочки спецназовцев и нескольких флотских штаб-офицеров.

Добрый издалека кивнул мне и показал большой палец, качнув им в сторону Грейга, что я истолковал, как решение вопроса с виной Орлова, а значит и лояльностью «морской пехоты», и решил уже не отвлекаться на разные мелочи, сразу предоставив слово Бецкому:

– Иван Иванович, вам слово, объявите присутствующим о свершившемся божьем провидении!

Бецкой встал рядом со мной, прокашлялся и зачитал договор об унии, добавив парочку витиеватых, юридических фраз с отсылкой к Уставу о престолонаследии Петра Великого и поставил жирную точку в процессе, достав из своей папки, словно фокусник кролика из шляпы, текст присяги, куда уже успел непостижимым образом вписать моё имя. Торжественно произнеся текст присяги, он расписался внизу присяжного листа и передал его Грейгу.

В почти пустом зале, рассчитанном на несколько сотен человек, в это время висела такая тишина, что эхо от окончания последней фразы из присяги Бецкого «вчем да поможет мне Господь Бог всемогущий!», прозвучало даже громче оригинала. Слово «ВСЕМОГУЩИЙ, всемогущий, всемогущий» заметалось между стенами, постепенно затухая, окутав нас словно морок и создав такую иррациональную картину всего происходящего, что мне самому стало немного не по себе. Проняло, видимо, не одного меня. С округлившимися глазами, русский шотландец перекрестился, присягнул и быстро передал лист Чернышову, словно боялся держать его в руках.

– Иван Иванович, я начинаю вас опасаться, что ещё припасено в вашей волшебной папке? – усмехнувшись, спросил я шепотом Бецкого, покуда следующий по очереди князь Долгорукий нудным голосом зачитывал текст присяги.

– К счастью на этом чудеса закончились, Ваше Величество, не поверите, но у меня будто гора с плеч свалилась, ведь я снова могу покинуть политику и занятьсяпросвещением, если позволите! – с улыбкой ответил он.