Книга Все дороги ведут в…, страница 52 – Вячеслав Киселев

Второй заботой стало Министерство просвещения. За это время мы с Бецким, которого я отблагодарил высшим гражданским чином по Табели о рангах –чином канцлера, разработали программу всеобщего обязательного начального образования и подготовили Указы об открытии Петроградского государственного университета, в составе юридического, педагогического, медицинского и сельскохозяйственного факультетов, а также факультета естественных наук и государственного управления, Петроградского политехнического университета и Гатчинского кадетского корпуса.

ПГУ получил в свое распоряжение Зимний дворец (Бецкой чуть не лишился дара речи, узнав об этом), где под его вывеской также скромно разместится Академия МГБ, проходящая по ведомству Вяземского, а один из корпусов будет функционировать в качестве музея. Политех разместится во дворцах Панина и Разумовского, перешедших в государственную собственность, а Гатчинская кадетка, соответственно, в бывшем имении братьев Орловых (больного графа Разумовского переправили в его подмосковное имение под присмотр родственницы, которую он пытался защитить, а Президентом Академии наук я назначил Ивана Петровича Кулибина).

А вот по военному ведомству никаких кардинальных пертурбаций проводить пока не стал. Ситуация не благоволила к экспериментам. Генерал-майор Каховский ситуацией в армии владел, сейчас этого было достаточно. В любом случае военную реформу необходимо увязывать с возможностями промышленности по оснащению новейшим вооружением, а с этим вопросом разобраться без Гнома было решительно невозможно.

Единственное, что я сделал – это приказал Седерстрёму и Грейгу спланировать и начать (без суеты) перенос военно-морской базы из Кронштадта в Пиллау. В текущей конфигурации границ, Питер оказывался глубочайшим тылом и держать здесь военный флот являлось полной нелепостью, а вот развивать судостроение и судоремонт было абсолютно верной стратегией.

15 мая 1774 года

Москва встретила нас белым морем отцветающей черемухи и начинающих покрываться цветом яблонь, превращающим древнюю столицу в огромный сад, в котором по недоразумению поселились люди. Виды первопрестольной так разительно отличались от мрачных видов северной столицы, покинутой нами десять дней назад, что даже у меня (человека не склонного с образному мышлению) появилась ассоциация цветущей невесты в ослепительном белоснежном наряде на фоне хмурого чиновника в застёгнутом на все пуговицы сером казенном мундире. Мысль мне понравилась, теперь дело оставалось за малым – потрудиться так, чтобы вся Россия также расцвела вместе со всем её многострадальным народом, а для этого мне придётся первым взвалить на себя «труды тяжкие» и начать с не очень любимого мной мероприятия – торжественной церемонии.

Ночевали мы с Добрым в Грановитой палате, рано утром позавтракали и он отправился заниматься проверкой помещений и расстановкой своих людей, а я немного размялся и просто сидел в раздумьях, как истукан, ожидая когда за мной придут. Новизна подобных мероприятий для меня давно пропала, порядком церемонии я особо интересоваться не стал, поэтому вообще не забивал себе голову происходящим, находясь в режиме раздвоенного сознания и прокручивая в голове предстоящий разговор с митрополитом.

Часов в десять утра двери палаты распахнулись и церемония началась. Я вышел на крыльцо, осмотрелся и, честно говоря, сильно удивился. Каждая крыша в округе, крепостные стены, валы и любая другая возвышенность, не говоря уже об официальных местах для зрителей, были усыпаны людьми. Как в такой обстановке Добрый собирался обеспечивать безопасность – уму непостижимо, промелькнула у меня мысль родом из двадцать первого века, и быстро ушла. Этот мир, слава богу, ещё не освоил дистанционные способы покушений, а с остальным как-нибудь разберемся, мысленно махнул я себе рукой, пребывая в абсолютной уверенности в благополучном исходе сегодняшнего мероприятия.