Книга Все дороги ведут в…, страница 68 – Вячеслав Киселев

Выяснилось, что триггером событий, явившихся в итоге причинойгибели Емельяна Пугачева и ещё нескольких десятков человек (в том числе игумена Филарета, поехавшего на свою беду вместе с ними), послужило известие о подготовке похода гвардии на Архангельск, дошедшее вместе с манифестом из Питера до ушей братьев Твердышевых. Которые вдруг почему-то решили, что тоже попадут под раздачу, хотя, по их же словам, изначально против меня ничего худого не замышляли. Ну, а после убийства моих бойцов, пути назад у них уже не оставалось.

Тянуть резину с раздачей «заслуженных наград» я не стал и уже через два дня вдоль одной из кремлевских стен установили полтора десятка виселиц и привели в исполнение высшую меру наказания в отношении немногих оставшихся в живых твердышевских бойцов и предводителя местной пятой колонны – купца первой гильдии Никифора Балахнина. Самих братьев повезли в Москву, чтобы завершить их земной путь мучительной смертью на Лобном месте, а подручных Балахнина заклеймили и отправили на этап, на каторгу.

Единственное, что оказалось невозможным, это найти тела моих погибших бойцов, чтобы отдать им последние почести. После боя их сбросили в реку заметая следы, а майская Вятка (по словам знакомых с ней людей) отличалась полноводностью и достаточно сильным течением, да и времени с того момента прошло уже очень много. Поэтому митрополит Платон отслужил по ним панихиду, а я поручил губернатору установить обелиск на месте их гибели и назвать именем «Емельян Пугачев» первый пароход, построенный на новой верфи.

Вечером четвертого июня я вполне обоснованно посчитал, что наша миссия в Нижнем Новгороде успешно завершена и дал команду утром выдвигаться в первопрестольную, однако после ужина решил ещё немного потрудиться. Мне доложили, что в Нижнем появился Никита Акинфиевич Демидов, один из наследников и тёзка своего деда, основателя металлургической империи Демидовых, возвратившийся в Россию из длительного путешествия по Европе.

***

– Присаживайся Никита Акинфиевич, – показал я Демидову на стул посреди рабочего кабинета губернатора, решив побеседовать с ним в камерной обстановке, – рассказывай, где побывал, чего повидал?

– Благодарю Ваше Величество, – церемонно склонил голову крупный, немного полноватый, розовощекий мужчина лет сорока пяти, – моя вторая супруга Александра Евтихиевна молода, однако слаба здоровьем и у нее никак невыходило подарить мне наследника. Посему мы отправились в Европу для лечения на водах. Побывали в германских землях и во Франции, а в Лейдене, что в южной Голландии, супругу осмотрел известный в тех местах профессор Гобиус и выписал ей полную систему лечения, которое вскорости дало результат. Через пару месяцев супруга понесла и в сентябре 1772 года родила чудесную девочку, а вскоре снова понесла и в октябре прошлого года наконец родился наследник – Николай Никитич!

– Наследник – это хорошо, когда есть чего наследовать, – усмехнулся я, – а ты выходит целых три года по Европам путешествовал, кто же тогда за заводами твоими на Урале присматривал?

– Так у меня Ваше Величество повсюду толковые управляющие поставлены, самолично подбирал и обучал их премудростям горнозаводского дела, которые сам постиг, и отец мой Акинфий Никитич мне передал! – с самодовольным видом поведал Демидов, не придав значения моим словам о наследстве.