Книга Ход конем. Том 2, страница 91 – Вячеслав Киселев

Собеседником венгр был приятным и обладал неплохим (с учетом условий в которых воспитывался и жил) кругозором, поэтому мы отлично проводили время, скрашивая хмурые осенние вечера. Знаний по истории Венгрии у меня было негусто, поэтому отправной точкой для своих размышлений я выбрал соседнюю Польшу, к чему подталкивало множество аналогий. Здесь крупных землевладельцев тоже называли магнатами и гонору у них было не меньше, чем у их польских коллег (только до «либерум вето» не додумались). У венгров также бывали славные страницы в истории, когда они доминировали над соседями, и закончилось всё для этих стран примерно одинаково. Венгры попали под каблук австрийцев, а поляков принялись давить и дерибанить со всех сторон. Хотя вот тут имелось серьезное отличие. Венгров действительно притесняли, а поляки вРоссийской империи жили, как обычно, даже лучше своих «угнетателей» и имели достаточно широкую автономию. Которая охлаждала их горячие головы, но нисколько не покушалась на их национальное самосознание.

Ференц фактурой по истории родного края владел достаточно и подтвердил большую часть моих выводов, поэтому сейчас перед ним стоял главный и принципиальный выбор. На кого сделать основную ставку в дальнейшей борьбе, на народ или магнатов. Понятно, что полностью игнорировать одну из частей общества не получится, да этого и не нужно делать. Вопрос главным образом состоял в том, чем ему в итоге придется расплачиваться. Народ потребует воли и земли, что, естественно, не сможет устроить магнатов. А уж эти пройдохи, если сделать основную ставку на них, примут в качестве платы только одну ценность –власть.

Я в ходе бесед не собирался навязывать Тёкели какую-либо точку зрения, понимая, что простых рецептов в политике не бывает, и решения всегда приходится принимать на основе пресловутого «баланса интересов». Мне лишь требовалось, чтобы он научился критически мыслить и оценивать слова людей, зная, что для большей части магнатов вопрос предательства, это только вопрос времени. Если борьба приведет к успеху, обязательно появится тот, кто решит, что его обделили и он заслуживает большего куска пирога. Если же на горизонте замаячит поражение, то большая часть магнатов (капиталистов, олигархов, нужное подчеркнуть) тут же бросится к ногам императора Иосифа вымаливать прощение в надежде сохранить то, что было нажито непосильным трудом. Это, по его же словам, в истории освободительной борьбы, которую вели его предки, уже случалось.

Касательно же участия народа в таких событиях, я особо не распространялся, понимая, что он хоть и бедный, но потомственный дворянин и офицер. Я всего лишь проинформировал его, что у меня в Скандинавии крепостного права и де-юре и де-факто уже не существует, а все сословия уравнены в правах, в Новоросии фактически та же картина (там класс феодалов-помещиков даже не успел сформироваться), и дальнейшее движение вперед без принятия таких решений в современных условиях невозможно, а дальше пусть думает сам. Революция тема всегда мутная, обычно пожирающая своих детей и имеющая склонность к неконтролируемому распространению, поэтому я инициировать такие процессы,от греха подальше, не собирался. Моя империя в этом плане находилась в привилегированном положении, немного понимая (в моем лице), что нужно сделать, имея возможность это делать и уже проводя в меру сил преобразования сверху.