Книга Конец игры…, страница 44 – Вячеслав Киселев

Но зато с моей точки зрения, объект прекрасный. Лишних глаз нет, заборчик низенький, собак не имеется, охраны снаружи тоже, да и дядюшку точно не придётся долго разыскивать. Я даже не стал спрашивать у молчаливого подручного «торчка», огромного рыжеволосого детины с роскошными усами и замашками ротного старшины, про схему здания, чтобы не показаться слишком умным, и так справимся. Один человек блокирует снаружи флигель с охраной, которой здесь всего двенадцать рыл, и контролирует улицу, четверо входят внутрь, затем двое отсекают галереи и контролируют первый этаж, а двое работают по цели – не объект, а мечта, особенно при наличии бесшумного оружия. Одно плохо, в отличии от Бёрлингтон-хауса, здесь не имелось таблички с названием улицы и номером дома, поэтому пробить подноготную «дядюшки» пока не представлялось возможным. С соседями тут тоже не заладилось, а «старшина», который, скорее всего, и на самом деле являлся отставным армейским сержантом, служившим под началом «торчка» в колониях, в ответ на мой вопрос, лишь хмыкнул в усы и повторил слова хозяина – «Никаких имён мистер Молот!».

Интерлюдия "Игры джентльменов"

Шестое января, джентльменский клуб «Брукс'с» на Сент-Джеймс-стрит.

Само собой, после окончания чемпионского боя в амфитеатре на Оксфорд-стрит герцог Портлендский отправился не домой на Пикадилли, а в один из двух самых престижных частных клубов Лондона – «Брукс'с», в котором он являлся одним из сооснователей. А компанию ему в этом составил тот самый неизвестный джентльмен из ложи амфитеатра, оказавшийся Огастесом Генри Фицроем, третьим герцогом Графтоном, бывшим главой кабинета министров, а также коллегой сегодняшнего триумфатора по партии и основанию клуба. В 1770 году тридцатипятилетний Графтон уступил пост главы кабинета лорду Норту, однако уже на следующий год вернулся в состав кабинета, занял в результате компромисса пост Лорда-хранителя Малой печати и сохранил его до настоящего времени. Хотя для герцогов подобное активное личное участие в политике являлось скорее исключением, чем правилом.

– Ваши светлости, – поприветствовал обоих герцогов Фокс, покинувший игровой стол, после проигрыша роббера в вист, – слышал вы сегодня взяли отличный банк, поздравляю Ваша светлость! – отсалютовал он бокалом с шерри в сторону герцога Портлендского.

Чарльз Джеймс Фокс удостоился чести быть принятым в члены клуба ещё в возрасте шестнадцати лет и, учитывая его пристрастия, вероятность встречи с ним здесь приближалась к ста процентам.

– Благодарю мистер Фокс, – ответил движением бокала герцог, – выигрыш, несомненно, приятен, однако этот несносный швед лишил меня удовольствия от зрелища, одно мгновение и нокаут! – недовольно сморщился он.

– Ваш боксер оказался настолько хорош? – деловито поинтересовался Фокс.

– О, мистер Фокс, вы стали интересоваться призовым боксом? – включился в беседу герцог Графтон.

– Конечно же нет Ваша светлость, – усмехнулся Фокс, – я, как и прежде, предпочитаю карты и скачки, лошади, знаете ли, надёжнее людей…, но первейший долг каждого политика, желающего добиться успеха, быть в курсе событий и уметь поддержать беседу на любую тему!

– Лошадьми правят жокеи, если вы про договорные бои, – вернул шпильку Портленд, – а швед оказался действительно хорош, чутьё меня не подвело, даже слишком хорош…, думаю, что бывший чемпион на ринг уже не выйдет, хруст костей его руки был слышен даже в ложе!