Книга Конец игры…, страница 1 – Вячеслав Киселев

Вячеслав Киселев

Викинг. Книга 8. Конец игры…

Интерлюдия "Месть "студентов"

25 декабря 1774 года, Палаццо Питти – резиденция Великого герцога Тосканского, Флоренция

В то время, когда «Русалка» разбивала своей изящной «грудью» неласковые волны Северного моря, перенося Викинга и преследуемых им фигурантов запутанного расследования с континента на Туманный Альбион, на противоположном конце Европы, в солнечной (даже зимой) Тоскане, происходили не менее, а скорее, более интересные события.

***

– Это неслыханно!

– Возмутительно, что он себе позволяет!?

– Просто отдал корону Святого Иштвана венграм?! Хм, глупец!

– Да, да, а ещё провозгласил какое-то новое словацкое княжество со столицей в Прессбурге!

– Словаки? Это ещё кто?

– Дикость и варварство, отправить князя фон Лихтенштейна на эшафот!

– Господи, какой ужас!

– Да, да, это не может остаться без ответа!

– Несомненно!

– А что вы думаете о графе фон Штаремберге? Каков прохвост, вынес князю смертный приговор и сохранил своё влияние!

…

Разговор под сводами высокого куполообразного потолка, украшенного великолепной золотой лепниной, в роскошном зале «Цимбал» в апартаментах Великого герцога Тосканского Леопольда Габсбург-Лотарингского, используемом в качестве столовой, продолжался уже более получаса. И походило сие действо скорее на птичий базар, чем на беседу пяти владетельных монархов, обсуждающих вопросы геополитики и судьбы своих держав.

Впрочем, ничего удивительного, учитывая возраст собравшихся, где самой взрослой из венценосных особ оказалась супруга двадцатисемилетнего хозяина дома Мария Луиза Испанская, дочь короля Испании Карла Третьего, которой в этом году стукнуло двадцать девять. Марии Амалии Австрийской, супруге двадцатитрехлетнего Фердинанда Пармского, исполнилось двадцать восемь, а её младшей сестре Марии Каролине – двадцать два. Фердинанд Неаполитанский, супруг Марии Каролины, и пока ещё холостой король Сардинии Карл Эммануил Четвертый являлись одногодками Фердинанда Пармского, а самому младшему из Габсбургов – герцогу Миланскому и Моденскому Фердинанду едва перевалило за двадцать. В такой компании разменявший пятый десяток лет граф Иоганн фон Тальман смотрелся словно профессор университета, случайно заглянувший на студенческую вечеринку.

Естественно, такое положение не являлось чем-то из ряда вон выходящим.История знает немало примеров, когда и двадцатилетние монархи становились великими полководцами или значимыми государственными деятелями, но не в нашем случае. За этим столом персонами подобного масштаба даже не пахло, отсюда произрастал и уровень обсуждения, действительно более подходящий для студенческой вечеринки. И только лишившийся австрийского наследства герцог Леопольд более-менее соответствовал статусу главы государства, в целом, осмысленно и самостоятельно руководя своей державой, являясь приверженцем просвещенной монархии и даже проводя умеренные реформы.

Граф Иоганн фон Тальман единственный за столом не принадлежал к особам королевской крови, что, впрочем, «тёртого калача» нисколько не смущало. Поэтому, коротко известив собравшихся о событиях в Вене и сложившейся обстановке, он преспокойно наслаждался жарким из дикого кабана и фуа-гра, дожидаясь, когда эти самые особы немного выговорятся, чтобы снова взять слово. Отметив некоторое снижение накала дискуссии, он отложил в сторону приборы, тщательно вытер губы салфеткой, а затем громко и требовательно произнёс: