Книга Северный Альянс, страница 23 – Вячеслав Киселев

Вскоре Петр Третий поплатился головой за творимую им «дичь», но Екатерина Вторая, не желая заново начинать войну, заняла нейтральную позицию, а Фридрих, стоит отдать ему должное, в очередной раз воспользовался переполохом в стане союзников и завершил кампанию 1762 года несколькими незначительными победами над австрийцами и французами, сохранив по итогам войны довоенный статус-кво.

Конечно, нельзя ни в коем случае считать Фридриха бесталанным полководцем. Учитывая, что ему приходилось сражаться на три фронта, он продержался довольно долго и ловко пользовался промахами противников. Его «косая» атака принесла немало побед над австрийцами и французами, вымуштрованные до состояния биороботов гренадеры долгое время считались эталоном пехоты в рамках линейной тактики, а кирасиры Зейдлица оставались, в том мире, эталоном тяжелой кавалерии вплоть до начала 19 века. Но к его несчастью, здесь за его скальпом пришел не кто-нибудь, а великолепный Александр Васильевич Суворов, получивший боевое крещение как раз под Кунерсдорфом.

***

Узнав численность войск, имеющихся в его распоряжении, ни один другой полководец в мире не согласился бы на эту авантюру. Ведь к лету 1771 года Потоцкий мог выставить только чуть более двадцати тысяч солдат, тогда как у Фридриха численность армии мирного времени приближалась к ста тысячам, из которых до четверти составляла кавалерия.

Однако, ретирада, это не про Суворова. Но самым главным отличием его таланта от всех его предшественников, современников и последователей, было то, что у него совершенно отсутствовал шаблон. Он всегда был непредсказуем, неизменно следуя своему правилу «удивил-победил». Его было невозможно просчитать.

Вот и теперь, проведя аудит имеющихся сил, он с удивлением обнаружил, что прекрасной польской кавалерии у Потоцкого больше, чем пехоты. Не проблема, подумал Александр Васильевич, значит всю пехоту посадим на лошадей, с которыми проблем не было. Это, конечно, не сделает их кавалеристами, способными противостоять кирасирам Зейдлица, но превратит их в мотопехоту, доезжающую до поля боя с комфортом. Учитывая, что времени на маршевую подготовку, позволяющую суворовским войскамипри необходимости проходить больше сорока километров в сутки, не было, это станет серьезным козырем.

Дождавшись коронации Потоцкого, Суворов немедленно двинул свою армию, несмотря на мнение нового короля, предлагавшего начать с захваченного пруссаками Поморья, в Восточную Пруссию. Основная масса прусских войск находилась, естественно, вдоль границы с Австрией и на западе, а здесь, на границе с союзной Россией, у пруссаков было не больше двадцати тысяч, да еще и разбросанных по пунктам постоянной дислокации. Так, на один зуб.

Скрытым маршем, Суворов за четыре ночных перехода прошел от предместий Варшавы до восточной границы бывшего анклава и еще через сутки, рано утром, атаковал полк, квартирующий в Гросс-Егерсдорфе. Учитывая, что официально объявлять войну им никто не собирался, пруссаков взяли со спущенными штанами, потеряв при этом только пять человек. Оставив небольшой гарнизон для контроля пленных и охраны трофеев, Суворов уже к вечеру был у стен Кенигсберга.

Беспрепятственно проникнув в спящий город через основные, Закхаймские ворота, поляки блокировали казармы и вынудили гарнизон столицы Восточной Пруссии капитулировать. Поляки были в восторге, а Потоцкий, давший обещание беспрекословно выполнять все приказы Суворова и командовавший полком коронных гусар в составе его армии, был вообще на седьмом небе от счастья. Но праздновать победу было еще рано, война только началась.