Книга Северный Альянс, страница 74 – Вячеслав Киселев

– Эй служивый, не ругайся. У меня сегодня праздник, выгодно товар пристроил. На лучше глотни, согрейся, а то на воде зябко поди, хоть и лето! – заплетающимся языком ответил Вейсман и кинул часовому бутылку со шнапсом.

Ловко поймав бутылку, часовой оценил ее тяжесть и запрокинув голову, присосался к горлышку, а следом захрипел в предсмертных судорогах, получив от Доброго кусок вороненой стали в горло и в очередной раз подтвердив истину, что нарушение устава гарнизонной и караульной службы до добра не доводит.

Вейсман в это время зажал рты подружкам, а Добрый, преодолев в несколько гребков остававшееся расстояние до земли, уже выскакивал на берег. Получив условный сигнал, из-под воды начали появляться головы диверсантов с дыхательными трубками во рту, а Вейсман и Добрый в это время вырубили и связали барышень. Через десять минут группа была экипирована и готова к бою.

Цепь диверсанты поднимать не стали, а оставив около нее охранение, нацепившее датские шмотки, и разделившись на две части, двинулись черными призраками под прикрытием пушек к центральному каземату, встретив по дороге лишь парочку часовых, которых Добрый и Вейсман отработали из револьверов с глушителями. Через полчаса контроль над фортом «Три Короны», за исключением спящего центрального каземата, перешел к диверсионной группе, но впереди им предстояла самая сложная часть задания. Нужно было продержаться здесь до подхода флота, да еще так, чтобы не поднять датчан на уши.

А в то время, как группа Доброго совершала ночной заплыв в бодрящей балтийской водичке, возле постоялого двора в двух кварталах от дворца начали появлятьсягруппы подозрительно похожих друг на друга крепких мужчин в длинных плащах и широкополых шляпах, которые подходили к припаркованной повозке, загруженной тюками с шерстью, получали у возницы небольшие, но увесистые мешки, и обратно растворялись в сумерках короткой июньской ночи.

Когда склянки на кораблях в бухте отбили четыре часа тридцать минут, моя группа уже собралась в небольшом саду, отделяющем дворец Амалиенборг от королевского канала. Напряжение на датской границе на первый взгляд никак не отразилось на охране дворца и снаружи нам противостояли только по паре караульных у входа в каждое здание и несколько патрулей, двигавшихся внутри площади и вокруг всего дворцового комплекса. А вот с чем нам предстояло встретиться внутри зданий заранее выяснить не удалось.

Минут через десять после сбора, на дорожке, проходящей мимо сада, появился патруль в составе капрала и двух солдат, дав тем самым отмашку началу операции. Сработав патрульных из диверсионных арбалетов, я и еще два бойца переоделись в их форму и направились к северному корпусу дворца, в котором по имеющейся информации должны были находиться королева-мать и безумный король. Но не успев реализоваться даже на десять процентов, мой план полетел в тартарары, и все из-за какого-то не в меру ретивого офицера лейб-гвардии, вероятно решившего проверить караулы.

Нельзя сказать, что я не рассматривал возможность такого развития событий, но учитывая, что просчитать это не представлялось возможным, пришлось полагаться на удачу. Сегодня удача оказалась не на нашей стороне. Что ж, придется импровизировать.

Сопровождаемый капралом офицер, увидев нас, что-то заверещал и замахал рукой. Постоянно разговаривая по-шведски последние четыре месяца, я уже общался на нем без проблем, да и с датскими таможенниками в порту спокойно объяснялся. Ведь датский и шведский, это как русский и белорусский – отличия есть, но всегда можно разобрать о чем идет речь. Но этот долбаный проверяющий говорил так быстро и неразборчиво, что из всего произнесенного им, я понял только слово «Нильсен».