Книга Исход, страница 191 – Сергей Харт

— Адаптируюсь, или мутирую? — уточнил я.

— Адаптируешься, — уверенно сказал Доктор. — Мутация, процесс бесконтрольный и далеко не всегда полезный, а для эволюции прошло недостаточно времени. Так что, другого быть не может, ты приспосабливаешься!

— Но как? Почему? Тут конечно немного теплее, но вполне терпимо, не жарче, чем в той же Африке или Индии, но ведь там так людей не колбасит!

— На все это я могу сказать только одно, — ответил врач, разводя руками. — Не знаю! Я могу только строить предположения, не более того.

— И какое ваше предположение? — спросил я, решив, что предположение все же лучше, чем ничего.

— Мы попали в новый мир, — начал излагать Доктор, — на первый взгляд он не сильно отличается от нашего: воздух, гравитация, время. Даже температура, как ты заметил, не слишком зашкаливает. Мы пьем местную воду и, смею предположить, можем есть здешнюю пищу. Все это говорит о том, что миры наши в большом родстве!

Я кивнул, соглашаясь с его словами, и он продолжил:

— Но помимо сходства есть и различия. Например, животные. Все эти твари, просто ходячие машины для убийства! Каждая из них пыталась нас убить, верно?

Я вновь кивнул, не понимая, к чему он клонит.

— А теперь предположим,что планета, это не просто вылепленный из грязи шар, который болтается в пустоте, а нечто большее, скажем, биологический механизм, компьютер, и каждый живой организм в нем — деталь. И все детали тесно взаимосвязаны друг с другом. Отсюда вытекает, что все живые организмы должны быть сбалансированы, никто не должен возвышаться.

— Но люди же возвышались! — возразил я. — Они истребили большинство животных, загадили леса и океаны, загрязнили атмосферу, расплодились…

— Все верно, — перебил меня Доктор, — и возможно именно поэтому, мы очутились здесь. Возможно, наш мир больше не мог терпеть людей и просто отторгнул их. Выбросил в мир куда более жестокий, где выжить нам будет сложнее. Тут и начинаете самое интересное!

Он выдержал театральную паузу и продолжил:

— Хоть этот мир и похож на Землю, но он другой. И мы в его биологической картотеке не числимся. Знаешь, как врач поступает с инородным предметом, попавшим в тело больного?

— Его извлекают, — предположил я.

— Верно! А почему?

— Потому, что оно мешает, — пожал я плечами.

— И снова верно! Но если бы этот предмет не мешал, не вызывал никаких отклонений, то есть вероятность, что трогать его не стали бы. В данном случае, мы и есть инородное тело. Местная среда отторгает нас, а вот тебя, почему-то, нет. Она приняла тебя как своего и пытается подтянуть до уровня местных организмов, увеличить твои способности.

— К регенерации?

— Возможно, не только к регенерации. Эх, был бы у меня микроскоп, с удовольствием взглянул бы на твою кровь…

Кровь, адаптация, мутация… звучит как-то уж слишком футуристически!

— А причем здесь мои сны?

— Не знаю, — ответил Доктор, почесав затылок. — Может и ни при чем.

— То есть, это самые обыкновенные сны и с поведением моего тела они никак не связаны?

— Вполне вероятно. Не знаю.

Похоже, ничего кроме теорий и предположений от него не добиться. Я задумчиво посмотрел на свои руки.

— Выходит я теперь, как Росомаха?

Доктор удивленно вскинул брови.

— Ты сейчас про животное говоришь?

— Да нет, это такой герой из комиксов, — пояснил я, — у него мгновенная регенерация, из-за этого его невозможно убить. А еще он не стареет, кажется.