Книга Исход, страница 190 – Сергей Харт

Шрама не было.

— Как же так? — спросил я, совсем растерявшись. — Куда же он делся?

— Ну как куда, — развел руками врач. — Зажил!

Ну, это и без него понятно было, что зажил. Но как?

— Ты эту руку вчера оцарапал? — спросил Доктор, указав на мою правую конечность.

Я поднес ее к глазам, стараясь разглядеть тонкие белые нити шрамов, которые еще вчера легко заметил Дед, но не смог. На коже не было ни малейшего намека на царапины.

— Офигеть… — вырвалось у меня помимо воли.

Это что же получается? Позавчера меня подстрелили, кровь хлестала, а сегодня на этом месте даже рубца не осталось? А рука? Ведь только вчера вечером шрам был прямо вот тут вот. Тянулся вдоль запястья, а теперь просто исчез. Не бывает такого!

Доктор оставил меня наедине с размышлениями, подошел к столу, взял блокнот и вновь принялся делать записи.

— Чувствовал что-нибудь необычное? — спросил он, не поднимая взгляда.

— Например?

— Ну, боль или жжение, — он нарисовал карандашом в воздухе какой-то затейливый узор. — Что-нибудь?

— Зуд! — вспомнил я. — Чесалось немного.

— Понятно, — кивнул он, помечая это в блокнот. — Еще что-нибудь?

Я отрицательно покачал головой.

— В процессе заживания раны часто зудят, — вздохнул старый врач, — это вполне нормальное явление. Думаю, чем быстрее заживает, тем сильнее зудит.

Он вновь полез в ящик стола, откуда достал продолговатый пластиковый цилиндр, оказавшийся футляром термометра. Не новомодного электронного, а старого доброго ртутного! Доктор потряс его немного в воздухе, после чего протянул мне.

— Поставь.

Я послушано сунул термометр под мышку и принялся ждать.

Дальше сидели в молчании. Доктор читал свои записи, а я просто пялился на открывающийся из окна вид и ни о чем особо не думал. Спустя положенные пять минут, Доктор забрал у меня градусник.

— Температура в норме, — констатировал старик, убирая прибор обратно в стол.

Он положил кончик карандаша в рот и стал задумчиво его покусывать.

— Старые шрамы есть? — спросил он, наконец.

Старые шрамы? Думает, что они тоже пропадут? А ведь может быть. Если зажили новые, почему не зажить и старым?

Шрам у меня был. В том самом месте, где два года назад сломанная кость вышла из левой руки. Я быстро снял крутку, вывернул руку и чуть со стулане свалился. Шрам исчез.

— У меня на руке был шрам, — сказал я, ощущая тяжесть в голове, — а теперь его нет.

— Где именно? — оживился Доктор.

Я показал ему место, и он чуть не вылизывать его стал. Все смотрел, щупал и растирал. А потом принялся записывать в блокнот всю полученную информацию, отрывался, чтобы задать мне вопрос, слушал ответ и вновь записывал.

Теперь уже он сидел, положив блокнот на письменный стол, а я стоял над ним и говорил. Я был так поражен, что рассказывал ему все без утайки. И про события двухлетней давности, и про сны, и про Машу. Во мне словно трубу какую-то прорвало и через этот прорыв хлынул поток откровений.

Я говорил и говорил, а Доктор едва успевал переносить мои слова на бумагу. В конце концов, мы оба взмокли и порядком устали.

— Почему ты раньше ничего мне не рассказал? — укоризненно спросил он, захлопывая блокнот.

— Не думал, что это важно.

— Это очень важно! Это же открытие!

— Какое открытие? — не понял я.

— Адаптация! — пояснил врач. — Мы адаптируемся к новому миру! Точнее ты адаптируешься.